Мы продолжаем нашу литературную рубрику «У камина». Сегодня мы вновь предлагаем вашему вниманию стихи Ольги Разумовской. Мы писали о поэтессе и о том, что сейчас в центральной районной библиотеке готовятся к печати два сборника её стихов — «Осенний поцелуй» и «Зима в маленьком городе». Мы же сейчас публикуем произведения, подобранные и присланные самим автором.
Редакция «Каменских известий» напоминает, что рубрика «У камина» — это открытый клуб. Присылайте свои работы на почтовый адрес редакции: 658700, г. Камень-на-Оби, ул. Первомайская, 37, или в цифровом варианте на «мыло»: izvestiya.gazeta@mail.ru.
ГОВОРИ МНЕ
Какая разница — откуда мы пришли,
какие окна снова гаснут за плечами,
и сколько раз подряд сжигались корабли,
и сколько их ещё осталось на причале.
Какая разница — кого любила я,
а может быть, что никого и не любила.
Вчерашний день покрылся порослью былья
и надо мною не имеет больше силы.
Что мне за дело, сколько губ ты целовал
и скольких женщин называл своею милой.
Ты говори мне те же самые слова,
но только с новой, мне одной понятной силой.
Ты говори мне, мой любимый, говори,
пусть от стыда сгорают щёки, губы, уши…
Нет у тебя любви и слов? Тогда соври.
Какая разница, раз я хочу их слушать
НЕ ТЕБЕ
Ты не думай, что это тебе. Я и глаз не вспомню.
И шагов не узнаю, и тембр давно потерян.
Мой припадок весенний высокой тоске не ровня.
Словно вирус сезонный – досаден, но не смертелен.
Ты не думай, что это тебе, просто есть привычка
одиночество резать на дольки коротких строчек.
Я давно твоё имя из файлов сердечных вычла,
заменив вереницей невидимых глазу точек.
Я устала от зим с их метелью и сложной рифмой.
Если лето любовь, то зима всякий раз разлука…
Но ночами плывёт безмятежно меж звёздных рифов,
по эгейскому небу холодной луны фелука.
Но уносит меня в фаэтоне моих фантазий,
ты представить себе не сумеешь – в какие дали…
Только в тихий твой дом не случится уже оказий,
как бы плачущих окон глазницы меня ни ждали.
Как бы ты ни искал в колеях по-над облаками
колесницы крылатой следы в завихреньях ветра,
фонари бортовые искристыми огоньками
затеряются в звёздах имейлами без ответа…
Не тебе я пишу, ты лишь точка на той абсциссе,
где февраль был метелен, так счастливо был метелен…
Даже лучше, что ты не читаешь стихов и писем.
А любви рецидив опасен,
но не смертелен
НЕВОЗВРАТНОЕ
Пройдёт ещё два дня. И три, и пять, и восемь,
и ранка заживёт, и побелеет шрам.
Останется со мной моя подруга осень,
а ты вернешься вновь в свой дом, к своим делам.
И прежняя твоя тебе простит обиды,
и испечёт пирог, и разберёт постель.
А дом мой занесло, его почти не видно.
И кружится листва как жёлтая метель.
Я в память о тебе налью вино в бокалы –
в нём страсти терпкий вкус с досадой в купаже.
Я пью за ночь, когда рванёшься ты к вокзалу.
Когда б ты ни пришёл, ты опоздал уже
МНЕ СНИЛОСЬ…
Мне снились женщины чужой
глаза и тихий смех счастливый,
и профиль чёткий и красивый,
и зонтик красный и большой.
И запах сигарет её,
её духов ночная свежесть.
И, не скрывающее нежность,
лицо счастливое твоё.
Мне снилось –
тонкий серп луны,
дрожал и сердце гулко билось…
Скажи, — неправда эти сны?
Молчит бессонница.
Мне снилось…
НУ ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЗНАТЬ
Ну зачем тебе знать — сколько лет мне на самом деле?
Разве меньше от этого станет морщинок или
станет больше и зов одинокой моей постели
ослабеет? Ведь нет. Мне давно уже все простили
эту мелкую ложь, незаметную в шуме будней.
И не в том даже дело, что в сердце мне двадцать восемь.
Сколько зим одиноких пропало считать не будем.
Установим количество пьяных от счастья вёсен.
Ну, зачем тебе эти поэтские заморочки —
сколько я написала стихов и кого любила?
Триста лет мне.
Но я подарю тебе эти строчки,
чтобы было, что посчитать
и что вспомнить было
ОЛЕ ЛУКОЙЕ
Ты охотник рассказывать девочкам сказки,
но теперешним девочкам нужно другое…
Подремли со мной рядом без всякой опаски
под зонтом разноцветным, мой Оле Лукойе.
Ты, наверное, тот, кто мне изредка снился,
я пыталась узнать тебя в каждом прохожем.
И несли меня гуси беспечного Нильса.
Ну, а может, другие, но очень похожи.
Я спала возле печки в золе и опале,
своё ложе деля с баюном-котофеем.
Я мечтала о туфлях, о принце, о бале,
объявления вешала в поисках феи.
Но горшочек утратил волшебную силу
и не варит. А Герда забыла про Кая.
Я хрустальные туфли до дырок сносила,
покаталась на тыкве, нарядом сверкая.
В полночь тыква исчезла, с ней кучер, и мышки,
лишь осталась последняя, мокрая спичка…
Но, когда ослепляет меня фотовспышка,
всё по-прежнему верю, что вылетит птичка.
ПРОЩАЛЬ
Нам всё даётся поздно или рано —
восторг любви и расставанья грусть,
кураж зимы, весенний ветер пьяный
и одиночества тяжёлый груз.
Но чудо встречи, первый взгляд как выстрел,
рожденье дня у ночи на краю
не позабуду в этой жизни быстрой,
от всех чужих и близких утаю.
Мигает огоньком вагон последний,
уносит вдаль законченный сюжет.
А за плечами тёплый вечер летний
всё с новой строчки написал уже.
В прощальном жесте поднимаю руку.
Я провожать и плакать не люблю.
Благословлю тебя на всю разлуку,
на всё что без меня благословлю
НОКТЮРН
Я таю, я уже почти ушла,
мой силуэт прозрачней с каждым часом.
Я стану речки голубым атласом,
чтоб капельками слёз стекать с весла.
Я буду вольной птичкой за окном,
серебряною рыбкой в снежной лунке,
игрою света в солнечном рисунке,
предутренним и самым сладким сном.
Ты обречён везде меня искать.
Я дежавю, я горизонт манящий,
я лунный свет и солнца луч палящий.
Пренебрежённая тобою благодать
Ольга РАЗУМОВСКАЯ. Фото Константина ЗЯТЬКОВА.
