Идея использовать личные дневники моего деда Георгия Григорьевича Панкова, одаренного музыканта и талантливого музыкального руководителя, участника Великой Отечественной войны, для написания биографических публикаций возникла несколько лет назад, когда в Каменском краеведческом музее была открыта инсталляция, посвященная его памяти. В экспозиции были использованы личные памятные вещи Георгия Панкова, в том числе фронтовые награды, а также его любимая скрипка. И лишь личные дневники дедушки остались там, где они и должны быть — в кругу семьи. Сначала возникла потребность сохранить содержание этих дневников, так сказать, для потомков. Дело в том, что записи велись автором с 1938 по 1949 год, большая их часть, охватывающая “военный период”, сделана карандашом, и к дню нынешнему уже есть нечитаемые фрагменты текста. А теперь появилось желание на основе дневниковых записей раскрыть личность выдающегося каменского музыканта и педагога значительно шире, чем она есть в сухих биографических справках.
Читая дедовы дневники еще лет пять-семь назад, я обратил внимание на некоторую их необычность: как мало солдат писал в своих тетрадях непосредственно о войне, учитывая тот факт, что он с первого ее дня до последнего в составе роты связи находился в непосредственной близости от передовой. В дневниках много описания быта, природы, межличностных отношений с сослуживцами, пробы в сочинительстве стихов к музыке и музыки к стихам и даже первые поползновения в написании малой прозы. Кроме своей воинской специальности, он очень много энергии тратил на организацию художественной самодеятельности как в период мирной службы в армии, так и в военное время, о чем неизбежно записывал в тетради. В общем, дневники моего деда — не только о войне и смерти, но и о любви и жизни.
Что, если попытаться взглянуть на фронтовые реалии глазами молодого человека, безгранично любящего музыку и искусство в целом, предпочитающего созидание разрушению? Возможно, тогда выдержки из записей Георгия Григорьевича дадут красноречивый ответ на вопрос Евгения Евтушенко: “Хотят ли русские войны?”. Георгий Панков родился в 1919 году в Плотаве Баевского района в крестьянской семье. После окончания школы поступил в Каменское педагогическое училище, затем работал учителем пения в Корниловской средней школе. В возрасте 21 года его призвали в армию и отправили служить в Литву, где он был зачислен в роту радиосвязи, поддерживающую авиаполк.
Вот запись в дневнике: 10.10.1940 г. Пришла повестка из военкомата, нужно явиться к 9 часам. Окончив занятия, я начал собираться, подготавливать вещи. Как назло, не было водки в магазине. Но хотя и была бы, денег все равно не было, зарплату не выдавали. Выпить не удалось. Вечером, после бани, провел занятия хорового кружка, настроение было веселое. После хора играл в учительской на пианино, пели с учителями песни, танцевали. Утром все было окончательно приготовлено. … Выезжал вместе с другими призывниками: Мещеряковым Г., Комбаровым М. Провожало нас много людей. Но как жалко и обидно, что среди провожающих ты не видишь своих родных, близких товарищей. По скороспешности получения повестки я не сообщил родителям об отправке в армию . 11 октября Георгий Панков пришел на призывной пункт. Его вместе с другими призывниками разместили в клубе “Заготзерно”, где парни просидели четыре дня по причине транспортных сбоев — не пришел в срок пароход. Оттуда ребят отправили на распределительный пункт в Барнаул: “Погода уже стояла осенняя, не теплая. Хорошо, что я купил фуфайку, шапку, рукавицы. Но все же ехать на машине, где дует ветер, было холодновато. К вечеру, часам к 10, мы прибыли в село, где плотно покушали горячей пищи и двинулись дальше. Мы проехали только половину пути. К ночи подул холодный ветер, здесь уже лежал снег. Мы легли, что называется, “как свиньи”, друг на друга, от тесноты и для того, чтобы было теплее”. Из Барнаула их сразу же отправили в Новосибирск, здесь формировался новый эшелон с призывниками. Их продержали на морозе с утра до поздней ночи . “Вечером начали рассаживать по вагонам. В результате я попал в ту половину призывников, которой не хватило мест. Но вдруг раздается оклик: “Панков!”. Я в недоумении прислушался, кто бы это мог быть? Через несколько минут подбегает ко мне товарищ с сообщением, что ребята приглашают меня в свой вагон. Он, видимо, им сообщил, что у меня есть скрипка, на которой я играю. Мне дали место, разместился хорошо. Ребята все попались хорошие. 19.10.1940 г. В ночь мы отправились в путь по направлению к Ленинграду через Свердловск, Волховстрой, Кировск. Ехали весело. Играли, плясали, пели, матерились, дрались, с девушками задорно болтали, на остановках выскакивали, лавиной бежали за кипятком, к ларькам, где нередко происходили комические эпизоды. Жизнь кипела, бурлила, переплескивалась через края. По вечерам собирались в кучу около печки и затягивали веселые песни. Острили, рассказывали анекдоты. На больших остановках нас возили кушать или разносили суп в ведрах, а мы делили его между собой. В таких городах, как Свердловск, нас водили в баню. На станциях нас всегда встречало радио, в честь нашего прибытия проводили беседы, исполняли песни. В вагоне оказались люди с разными характерами: кто-то очень тихий, молчаливый, некоторые очень общительные, живые. Мы ехали грязные, разболтанные, но веселые и жизнерадостные. 27.10.1940 г.
Утром переехали границу Латвии. Мы изменились, стали вести себя сдержаннее, культурнее. Народ встречал нас приветливо. На станциях окружали, расспрашивали про нашу жизнь, в свою очередь, и мы про их жизнь осведомлялись. Девушки-латышки приветливо улыбались при встрече, любовно перебрасывались словами “Здравствуйте!”. Город Вильнюс в силу своего многонационального и многокультурного характера известен под несколькими названиями, в том числе Вильно, на польский манер. 18 сентября 1939 года Вильно и окрестности заняла Красная армия. По Договору о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области между Советским Союзом и Литвой от 10 октября 1939 года часть Виленского края и Вильно были переданы Литовской Республике. 27 октября 1939 года в Вильно вошли части литовской армии, а 28 октября церемония встречи литовских войск была проведена официально. 3 августа 1940 года Литва вошла в состав СССР, а Вильно (с этого времени город по-русски официально называется Вильнюс) стал столицей Литовской Советской Социалистической Республики .
Во время Второй мировой войны город с 23 июня 1941 года был оккупирован немецкой армией, в сентябре того же года было образовано еврейское гетто. За время оккупации жертвами Холокоста стали 95 процентов представителей еврейской общины города. 30.10.1940 г. Приехали в город Вильно. Ночь. Нас высадили на вокзале, пришли автомашины. Нас выстроили, провели проверку, повезли в часть и поместили в карантине. Утро. Вышел на улицу в первый раз взглянуть на город. Интересно, все незнакомое, чужое, в сердце ощущалась какая-то боль радости: вот, наконец-то я приехал служить в армию! Но вид у меня еще был не армейский, так как был в гражданском костюме. Сначала нас строем отвели в столовую на завтрак, потом в баню, а после выдали нижнее белье и верхнее обмундирование: сапоги, шинель, шлем, выдали постельные принадлежности. До завтрака в ДК с нами провели беседу о жизни в Красной армии. Так, я перешагнул красноармейский порог. Первого ноября мы уже начали заниматься, однажды вечером был маленький концерт – рота связи делала его для нового пополнения. Концерт понравился, но я ожидал лучшего.
Продолжение следует.
Максим ПАНКОВ. Фото из архива автора, восстановленное через нейросети.
