Нина Бабкина проснулась от жутких криков. В соседнем помещении кто-то сквозь стоны просил пить. Нога упала со стульев, на которых она спала, шея затекла. Минуту приходила в себя, пыталась понять, где находится. Вокруг больничные стены, темнота, под ней твердые табуретки, на которых она ютится по ночам уже год. Стулья втиснуты в узкий проход между больничными койками. Рядом на кровати лежит ее сынок Лешенька, сопит. С другой стороны — боец без ноги. Нина вспомнила, что живет в военном госпитале рядом с постелью сына. Подскочила, набрала воды и побежала в соседнюю палату. Ребятам плохо, больно после операций. Напоила, поправила подушки, присела рядом с самым тяжелым и до утра гладила его по руке. Он смотрел на нее, молчал, а потом заснул. Через год он начнет ходить, а маму Нину не забудет никогда. «Мам Нин» — так звали ее раненные бойцы, которых она мыла, перевязывала, одевала, кормила и поила в течение двух лет, что провела в больничных стенах.
Жизнь Нины Бабкиной перевернулась в 2022 году после телефонного звонка. Она покинула Камень-на-Оби и примчалась в Москву в военный госпиталь имени Бурденко. Здесь находился ее сын, на которого она получила похоронку. Живой. Без сознания, искалеченный до неузнаваемости, практически без шансов очнуться
и встать на ноги, но живой.
До сих пор мама Нина всхлипывает, когда вспоминает ту встречу в реанимации. Когда увидела Лешку с торчащими изо рта трубками аппарата искусственной вентиляции легких. Земля из-под ног ушла, в глазах потемнело. Он был без сознания, дышать самостоятельно не мог, все тело было изувечено, разорвано по частям. Старалась не плакать, держалась, взяла сына за руку. Не помнит, что говорила ему в тот момент, что шептала своему ребенку на ухо, но именно тогда после долгой комы у него сначала дёрнулся один палец, потом второй, потом третий, он начал слабо сжимать ее руку. «Девчонки, он же руку жмёт мне!», — крикнула она медсестрам. На глазах удивленного доктора Леша задышал самостоятельно, не приходя в сознание. Его тут же отключили от ИВЛ. Чудо. Мама сказала, что никуда не уйдет, что бы с ней ни сделали, от сына не отойдет, будет спать на крыльце больницы, но Лешку не оставит. Ей разрешили ночевать на стульях рядом.
Так началась удивительная история жительницы Камня-на-Оби, награжденной медалью «Мать Защитника Отечества». Так началась вторая жизнь Алексея Бабкина, который выжил чудом, задышал чудом, встал на ноги чудом – никто не может объяснить, как и почему. Вся его история сопровождается вещами, не подвластными логике и здравому смыслу. Не зря говорят, что молитва матери может и со дна моря поднять.
Мама Нина тоже стала чудом для раненных бойцов СВО, которым посчастливилось находиться в госпитале с ней в одно время.
У НЕБА НА МЕНЯ ДРУГИЕ ПЛАНЫ
21 марта 2022 года Алексей Бабкин подорвался на противотанковой мине в ходе выполнения боевого задания. Ехали вчетвером на УАЗике. Съехали с дороги, чтобы срезать угол. Попали на мину. Мощный взрыв. Не успели даже крикнуть. Ударная волна, газопламенная струя, осколки – противотанковая мощь за секунды лишила троих парней будущего. Взрывом Леху выбросило из машины, высоко подбросило и далеко откинуло от остатков УАЗика. О землю швырнуло так, что переломало все конечности. Одежда горела, прожигая кожу до костей. Невозможно было открыть глаза — один вытек, веко повисло на переносице, нос срезало, челюсть раздробило. Резаная рана от уха до уха. Как узнал позже, до сонной артерии не хватило всего полтора миллиметра, но порез зацепил подъязычную часть и пищевод. Вражеская пуля влетела в лопатку, крутанулась, прошла мимо сердца и лёгкого, вырвав ключицу, и пять сантиметров кости. Правую кисть оторвало, ступни вывернуло в обратную сторону. Десятки мелких осколков буквально изрешетили лицо.
Из четверых более или менее целым остался только он. Чтобы добраться до него, саперам пришлось разминировать восемь мин. Они видели, как до этого мимо них проехал УАЗ. После услышали взрыв. Сразу кинулись искать живых. Водителя найти так и не смогли, буквально по частям собрали командира. Искалеченного Леху аккуратно положили на носилки и увезли. Он не подавал признаков жизни.
В полевой госпиталь его привезли как погибшего. Тело положили на стол, начали анатомировать, разрезали живот. В этот момент он поднялся и сел. Заработало сердце. Патологоанатом был в состоянии шока. Погибший боец ожил у н его на глазах. Пораженные врачи ввели его в искусственную кому, остановили кровь, закрыли раны. Дальше эвакуация всеми видами транспорта – автомобили, вертолет, самолет. Через день Алексей Бабкин лежал на операционном столе главного госпиталя имени Бурденко в Лефортово. Первая операция длилась сутки. Всего за его плечами их тридцать шесть. Пройдет почти два года, прежде чем он встанет с постели и заново начнет ходить.
Позже Нина встретила в госпитале одного из саперов, который выносил Лешу. Он был
удивлен и не мог поверить, что тот боец живой. Выносили его на носилках как мертвого, он не дышал.
НЕБЕСНЫЙ ПОКРОВИТЕЛЬ
Семья Бабкиных – многодетная. Вместе с супругом Сергеем Нина воспитала четверых детей – два сына и две дочки. Оба сына связали свою жизнь с вооруженными силами Российской Федерации. Старший сын Денис до сих пор защищает интересы страны в
ходе СВО. Семья не знает подробной информации о нем, да и разглашать ее нельзя. Денис служит в ракетных войсках, связь с ним удается наладить очень редко. С матерью они условились, что он будет периодически высылать ей в сообщениях смайлики. Так она будет знать, что он жив и с ним все в порядке.
Именно старший брат повлиял на жизненный выбор Алексея. По окончанию агротехнического техникума по специальности автомеханик он подписал контракт. В августе 2021 года улетел в Псковскую 76-ю гвардейскую дивизию, служил в воздушно-десантных войсках. В будущем мечтал связать свою жизнь с ФСБ.
Через год после начала службы приехал в отпуск. За окном заметал вьюгами февраль, а уже в марте он должен был вернуться в Псков.
«Когда Леша приехал в отпуск, пару дней находился в каком-то ступоре, практически ничего не ел, ни с кем не разговаривал, был каким-то замороженным, — вспоминает Нина Бабкина, — потом отошел, понял, что дома.
Интересное событие произошло в ночь перед его отъездом. Мне приснился папа. Папы у меня нет уже пятнадцать лет. И он очень редко снится. И вот, вижу себя маленькой. Залезла к нему на коленки, он по головке меня гладит и говорит: «Дочь, надень на внука свой крестик». Я удивилась, когда проснулась. Крестик у нас по семейной линии от бабушек к старшим внучкам передаётся. Он небольшой, старинный, с камушками.
Утром провожать сына на СВО, суматоха, про сон я забыла. Мы уехали в аэропорт. И вот когда ему подниматься уже на посадку, мне словно кто-то по плечу рукой ударил. Поворачиваюсь, никого, а вдалеке вижу, папа стоит, держит крест. Я его видела, как вас сейчас. Он держал крест и шептал губами: «Надень». Я тут же снимаю с себя крестик и надеваю на Лешу.
В феврале 2022 их закинули в Бучу на Украине. Перестал выходить на связь. Потом получили от него фотографию с подписью: «Мам, я живой, всё нормально».
Стоит сказать, что наш герой находился в прекрасной физической форме. Имел спортивные разряды по кикбоксингу – с детства занимался в спортивном клубе «Боец» у тренера Александра Кузьменко. И именно спортивная подготовка в будущем поможет выздоровлению.
В школе был немного разгильдяем, как мама говорит, зато спортивными наградами вся стена была увешана.
Было время, когда на службе не связывался с родными пять месяцев, потому что остался без телефона, да и пользоваться ими было нельзя. Рядом с ним плечом к плечу служил его друг из Камня-на-Оби Даниил Коновалов. Их отцы работают вместе, а парни вместе пошли служить по контракту. Когда Даниил погиб, Алексей долго не мог смириться с этим. Проигрывал в мыслях разные сценарии, разные обстоятельства, при которых друг бы остался жив.
В этом году окончила школу его младшая сестра Ангелина. Окончила с серебряной медалью, несмотря на то, что мамы не было дома два года и тяжело было без ее поддержки. Рядом был папа, который взял на себя полностью заботу о доме и о младшей дочке.
На выбор профессии у Ангелины повлиял брат Леша. Сейчас она проходит по баллам в медицинский университет Новосибирска. Хочет стать врачом, быть похожими на тех, кто вытащил Лешку, кто часами оперировал его и помогал восстанавливаться.
«Эти два года без поддержки мамы были для меня тяжелыми, но она всегда звонила, писала. С папой мы очень сдружились. Все вопросы решал папа, на родительские собрания ходил, — вспоминает девочка, — помню, когда увидела брата впервые в госпитале. Мы приехали в августе в Москву. Когда отец увидел Лешку, у него эмоций много было, ему трудно было их сдержать. Мама тоже эмоционально восприняла эту встречу, а я просто с братом лежала на его больничной кровати. Мне было хорошо, что он рядом».
Кстати, мама в семье Бабкиных профессиональная швея, но она и предположить не могла, что именно этот навык так пригодится ей в будущем. До отъезда в Москву трудилась на хлебопекарном производстве, до этого двенадцать лет работала на Каменском рыбозаводе. В трудные минуты отчаянья ей очень помогли бывшие коллеги с рыбозавода. Ежемесячно высылали деньги на жизнь, ведь Алексей по документам все еще считался погибшим. Только в тот момент она об этом не думала, как и о деньгах. Главное, что он был рядом и наконец-то смог открыть глаза.
МАМ, ПРИВЕТ!
«Самое страшное было в том, что нам никто не сообщил, что сын ранен и находится в госпитале, — вспоминает Нина Бабкина, — мы были в отчаянии, но снова произошло какое-то чудо. Одна из медсестер реанимации по имени Вика начала искать родственников Леши.
Сначала она позвонила старшему сыну, но он ей не поверил, подумав, что это мошенники, спекулирующие на людском горе. Потом Вика через соцсеть «Одноклассники» связалась с моей тетей из Барнаула. Тетя сообщила мне о девушке, которая называет себя медсестрой реанимации, говорит, что лежит у них мальчик, на нём жетон и старинный крестик с камушками.
Когда позвонила Вика и описала крестик, который висел на шее у бойца, находящегося в коме, меня словно кипятком обдало, от новости ноги отказали. Мозгами понимаю, что надо что-то делать, нестись туда со всех ног, но муж говорит: «Ну, может, не наш». Я
говорю: «Серёж, сердцем чувствую, что наш».
В общем, мы нашли деньги на билет, я перезаняла у коллег. У меня цель была — увидеть сына. Прилетела в Москву. Ночь в полете была самой длинной в жизни. Потом встреча в реанимации, отключение от ИВЛ. Долгие дни и ночи я разговаривала с ним: «Сыночка, миленький, вернись! Открой глаза!». Он старался открыть глаза, но ничего не получалось. Когда пришел в сознание и открыл глаза, был в панике, что не видит ничего, не может говорить. Постепенно научился левой рукой писать на доске каракулями.
Психовал, конечно. Я успокаивала его. Мы пробовали общаться через доску снова и снова.
«Мам, привет!» — это были его первые слова в реанимации после нескольких месяцев молчания, — не в силах сдержать слезы, вспоминает она, — он эти слова сказал тихо, прикрывая оставшейся целой рукой дырку в горле. Потом трахеостома затянулась по-тихоньку. Он стабилизировался, нас перевели из реанимации в травматологию. Когда он осознал, что с ним и где он, капризничал. Говорил, что испытывает адские боли. Говорил: «Лучше бы я с Данькой погиб». Я ему отвечала: «Сыночка, Боженька тебе сохранил жизнь для чего-то, даст и силы».
Нина никогда не плакала при сыне, всегда улыбалась, переносила все его капризы, обнимала в ответ на отчаянье. В это время сердце разрывалось на тысячи осколков и хотелось рыдать. В Купавне рядом с госпиталем есть большой парк. Когда Леша засыпал, она уходила туда. В самом конце парка было старое дерево, она крепко обнимала его и громко кричала, не обращая внимания на прохожих.
«Постоишь минут 5—10. Вся боль выплеснется, а в голове снова пульсирует мысль: во что бы то ни стало, мне нужно поднять на ноги сына. Это мой долг. Проревусь, покричу, умою лицо и возвращаюсь в палату, — вспоминает женщина, — захожу с улыбкой, зову гулять, свежим воздухом подышать. Мы с ним на коляске по парку ходили».
Над Алексеем работали опытные доктора. Челюсть собрали на скобы. Изначально вопрос стоял об ампутации обеих ног, но профессору Андрею Максимову удалось спасти правую ногу, левую собрал доктор Максим Нелин. Из ног, по сути, сделали «лоскутное шитье». Вырезали с уцелевших частей куски мяса, закрывали ими икры, пришивали. На одной ноге — открытый ожоговый многооскольчатый перелом. Брали с обеих бедер кожу, закрывали, формировали что-то наподобие мешков. Потом собирали все косточки в аппарат Илизарова. Лежал он на спине, не вставая, год и девять месяцев. Все это время рядом была она.
Операции шли параллельно. В это же время оперировали глаза. Для Нины это было самое тяжелое время в жизни, и она не запомнила имя доктора, который сохранил парню хоть какое-то зрение, хотя бы на один глаз.
От удара лопнули обе пяточные кости, ступни вывернуло наизнанку, как у кузнечика, но благодаря занятиям спортом, связки были пластичными и смогли восстановиться, приняв свою форму. Их переводили в Сокольники и в Химки, но основная масса операций прошла в госпитале имени Бурденко.
Кстати, и со зрением Алексея произошло нечто, похожее на чудо. Врачи давали прогноз, что вернется оно к бойцу процентов на 30, но и тут Бог миловал. Сначала было плюс 15. После операции, спустя время, приехали на осмотр к офтальмологу. Леша сразу ему сказал, что прекрасно видит четвертую строчку снизу. Доктор подскочил. Как? Пригласил врача, который помогал профессору бойца оперировать. Врач сказал, что то, что произошло со зрением Леши – это просто нонсенс. После такого ранения он не должен так видеть. На сегодняшний момент в очках он видит на 100%. Роговица расправляется, обзор зрения улучшается.
ИХ ЛУЧИСТЫЕ ВЗГЛЯДЫ
Тогда она чуть не сошла с ума от того, что на нее навалилось, но снова взяла себя в руки. Поняла, что если ничем не заниматься, и в правду можно психологически сгореть. Постепенно начала помогать остальным ребятам, лежащим в госпитале. У медперсонала рук на всех не хватало. Особенно когда операции у ребятишек проходили, как она ласково называет чужих сыновей, им нужен был особый уход. Перевязки помогала делать. Кому водички принести, кому ногу повыше поднять.
«Если Леше полегче было и он спал, я могла у постели парней сидеть, погладить, обнять, почитать, — рассказывает мать Героя, — начала шить для них разные подушечки. У Лёши, наверное, штук шестнадцать было – для разных частей тела. Потому что если постоянно лежать, начинаются пролежни, а пролежни — это гниль. Подушечки помогали этого избежать. Я разные модели их придумала – для копчика, для рук, для ног, для шеи и спины. Девочки-волонтёры из православного храма приносили специальное масло, наказывали прощупывать тела — чувствуешь бугорок, сразу мажь, потому что это первый признак пролежня.
Купала ребятишек, кого на коляске возила в ванну. Где-то покормить парня с обожженными руками надо было, где-то в туалет ночью сводить. Помню, рядом с нами один мальчишка лежал — Стас. У него ранение было в таз. Когда мы заехали, он так пах неприятно, гнилью, потому что стояла жара, он немытый. Я организовала ребят на его помывку. Уложили его на носилки, унесли в ванную, заменили постельное белье. После помывки Стас спал двое суток, практически не просыпаясь. Я была рядом. Потом они очень сдружились с Лешкой. Сейчас он ходит своими ножками, ждет пополнения в семье – второго ребенка. Такие вот дела.
В госпитале лежали ребята разных возрастов. Для взрослых мужчин я была, как сестра, для ребят помладше, как мама. Пригодились мои навыки швеи. Расшивала штаны для протезов и гипса. Распарывала одежду и делала ее на шнурках, на потайных замочках, чтобы нога свободно входила даже с аппаратом Илизарова. Тапочки расшивала, чтобы нога в гипсе могла войти. Девчонки, медперсонал, потом приносили мне ненужные тряпки, старое постельное белье. В ход шло все.
Если честно, я начала шить, чтобы не сойти с ума. Чем-то нужно было занимать свои мозги по вечерам. Просто сидеть — невыносимо. Ребята из госпиталя потом подарили мне швейную машинку, чтоб я не на руках шила. Я вообще задумываюсь в дальнейшем кроить одежду для раненых бойцов под протезы. Тяжело надеть протез, потом штаны, а я уже знаю, как правильно подходящую одежду делать.
Спала стульчик к стульчику — вытянешь ножки и спишь полусидя. Сын пытался пододвинуться на постели, звал лечь рядом с собой, жалел меня, но я не соглашалась. Знаете ли, сонный человек может и аппарат повредить, и нечаянно сделать больно.
На второй год мне брат привёз раскладушку, и я между коечками ставила ее. Рано утром подскакивала, чтобы могли ребята выезжать на колясках. Два-три часа — это у меня нормальный сон был».
ДВА РАЗА ВИДЕЛА ПЕРВЫЕ ШАГИ
Не каждому родителю удается два раза в жизни увидеть, как их ребенок начинает ходить. Нине довелось и, пожалуй, первым шагам взрослого сына она радовалась больше, чем тогда в детстве.
Прошло почти два года. Алексею становилось лучше. Да иначе и быть не могло с такой мамой. Два года в горизонтальном положении и ни одного пролежня! Впрочем, все, за кем ухаживала Нина, выздоравливали быстрее и без нежелательных последствий.
Часто она слышала, как сын твердил: «Я не буду лежать, я буду ходить». Эти слова он повторял вновь и вновь.
«Я думаю, что он меня постоянно в магазин отправляет: «Мам сходи, купи то, мам, сходи, купи это»? Как будто избавиться от меня старается и что-то задумал, — улыбается женщина, — прихожу как-то из магазина, а он стоит у кровати. Я бросила сумки, упала на колени, обняла его за ноги и заплакала.
С таким характером и силой воли он выдержал всю боль реабилитации. Мы даже за пределы больницы выезжали. У меня в Москве родственники, двоюродный брат забирал на новогодние каникулы. Нес Лешу на руках до машины».
Из истории семьи Бабкиных точно понимаешь, что своих у нас не бросают. Часто в госпиталь наведывались знаменитости – Родион Газманов, Вика Цыганова давали концерты.
«Когда Вика прошла в гримёрку, я к ней проскочила, для ребят автографы просить, ведь они сами ходить не могли, а Цыганова для них была кумиром, — улыбается Нина, — она подарила мне свой концертный платок, мальчишкам диски музыкальные, пришла к ним и спела для них отдельно.
Очень запомнился мне ветеран ВДВ Калинкин Михаил Михайлович, который часто ребят навещал и пел им под гитару. Про Лешку он даже песню сочинил, а когда в первый раз приехал, надел на него свой китель, над кроватью повесил флаг ВДВ».
Мама Нина рассказала, как узнала, что ее сын до сих числится в списке погибших. На праздник 9 Мая ветераны ВДВ пришли поздравлять ребят. Когда начали сверять списки награждаемых героев, Алексея Бабкина там не оказалось. Выяснилось, что и зарплата у него уже не идет. Обещали помочь, разобраться в ситуации.
«Позже мы созвонились и меня спросили: «Этот мальчик точно ваш сын, а то тут какая-то несостыковочка». Я предложила сделать тест ДНК, если не верят, что это мой ребенок. А дело было в том, что Лешку подали погибшим, похоронку отправили на наш адрес в
Камне-на-Оби.
Позже в Купавне приехали из Минобороны, вручили ему Орден Мужества. Также он награжден Орденом Жукова».
ТРЕТЬЯ ЖИЗНЬ ЛЕХИ
«Знаете, до сих пор иногда просыпаюсь от того, что слышу крики ребят, они кричат и плачут от боли, особенно после операций. Это очень тяжело слушать. Это невозможно забыть, — вздыхает мама Нина, — очень тяжело было, но мы в семье друг друга поддерживаем, нюни не распускаем, потому что слезы — это лишняя негативная волна и для тех, кто учиться жить заново, и для них нас самих.
До сих пор ребята с госпиталя мне звонят. На 8 Марта было 680 поздравлений. Кто не мог позвонить, писали. Разговариваем, советуются: «Мам Нин, как поступить, что делать?». Спрашивают меня мальчишки обо всем, включая то, как добиться хорошего протеза. Я вот Лёшин протез тоже выбивала. В итоге ему сделали очень хороший. Я тогда не понимала слово «бионический». Потом
узнала, что есть многофункциональный протез, а есть бионический. В чем разница? Бионический — это щуп-захват. И всё. Многофункциональный — рука делает разные, как говорится, мелкие моторики. Может стакан взять, с компьютером работать, писать ручкой. Поэтому у Леши именно такой. Я изучила все комплектующие детали в этом протезе, их функциональную деятельность, а
потом пришлось дойти до министерства обороны, чтобы его получить».
Награжденный Орденом Мужества и Орденом Жукова герой России после тяжелейших ранений не уволился из армии. В это трудно поверить, но парень, который по прогнозам должен был еле видеть и еле передвигаться, сейчас живет полноценной жизнью. Переводом перешел на службу в военкомат Новосибирска, работает старшим специалистом по кадрам. Поступил в РАНГХиС на юридический факультет. Окончил первый курс. В свободное время катается на коньках. С мамой созванивается по видеосвязи и, как никто другой знает, что именно она подарила ему три жизни. Она дала ему жизнь при рождении. Благодаря ей он очнулся в больнице и смог прожить тяжелые два года, прикованный к больничной койке, а это целая жизнь. Ее молитвами у него сейчас начинается новый, счастливый этап, в котором он может дышать, говорить, ходить и видеть.
Юлия РАССКАЗОВА. Фото Константина ЗЯТЬКОВА и из архива семьи Бабкиных.
