По семье Мершаловых можно писать сценарий для психологического триллера. Атмосфера соответствует жанру. Главные герои, судьба которых остается неизвестной, напряжение, толика мерзости, странные отношения отца и дочери, постоянная опасность, грязь. И ребенок, который не выбирал судьбу.
Есть здесь и антигерой, на чьем счету сломанные жизни.
КАТИНЫ СЛЕЗЫ
В добротный дом на улице Гоголя без содрогания зайти невозможно. Несмотря на то, что здесь протравили блох, клопов, тараканов, выбросили загаженную фекалиями и мочой мебель и гниющий хлам, запах за годы въелся в стены основательно. Долго в помещении находиться трудно, а после хочется помыться. Судя по полу, швабры он не видел годами. Кухня не вызывает никакого аппетита, а скорее, наоборот: засаленный линолеум с огромной дыркой посередине, неприятный стол, холодильник, до которого дотрагиваться страшно.
Здесь живет семья Мершаловых: отец Геннадий, его дочь Анастасия и внучка Снежана. Снежану растили в ужасных условиях до 12 лет. Часто соседи ее видели грязной, шатающейся по улицам до темна. А что делать дома, там и пройти было практически невозможно из-за хлама и старой одежды? Еще и ночевать приходилось посреди грязного, вонючего белья, становясь ужином для всех видов насекомых.
Матери лишалась рано. Мама страдала эпилепсией, от этого и умерла, оставив пятилетней дочери в наследство свой недуг. Припадок случился посреди улицы на глазах у людей, отойти от него мама не смогла. С тех пор девочка живет с отцом, который полностью подавил ее сущность и волю, сделав зависимой от себя.
Анастасию Мершалову психиатры считают вполне нормальным, дееспособным человеком, хотя до 18 лет она официально была с диагнозом «по уму», получала пенсию по инвалидности. Сняли диагноз не потому что выздоровела, а потому что вовремя не прошла комиссию. А как она ее пройдет, если даже обслуживает себя с трудом? У 36-летней девушки отсутствуют элементарные навыки жизни – вскипятить электрический чайник, сварить суп, помыть пол, самой помыться. Почему психиатры посчитали ее здоровой – большой вопрос, к которому мы еще вернемся.
Девушка окончила всего четыре класса на домашнем обучении, нигде не работала за свою жизнь.
Кстати, раньше огород сажала и кое-как поддерживала в доме порядок. Глава семьи новую баню начал строить, да только бросили это все Мершаловы. Настя даже перестала стирать одежду, а когда работники соцзащиты и комплексного центра разбирали их завалы, много фекалий пришлось убрать.
В общем-то, у публикации нет цели, унизить людей, проживающих в этом доме. Не хотим и жути нагонять красочным описанием странного быта. Дело в том, что к сентябрю сюда из отделения соцреабилитации несовершеннолетних вернется маленькая Снежана. Девочка, которая не видела иной жизни, не ела румяных маминых пирогов, не мылась в уютной, натопленной бане. Ей не читают на ночь книжки, не приводят в парк покататься на каруселях, не укладывают в чистую, мягкую постель, зато сцен насилия и грязи за свою маленькую жизнь она насмотрелась сполна. И защитить ее от семьи невозможно.
Именно жалость к маленькому человеку со стороны соседей и послужила поводом широкой огласки ужасающей ситуации.
Екатерина Дохова и Любовь Животягина живут по соседству. Об агрессии Геннадия знают не понаслышке. Все что могли делать для Насти – это подкормить, да заступиться. Попасть к Мершаловым в дом им удалось лишь недавно, так как Геннадий отсутствовал – проходил лечение в психиатрической больнице. То, что они увидели, заставило сердца облиться кровью и просить о помощи у всех, кто неравнодушен.
Настя какой-то период жила одна. Спала на тряпке, которую постелила на пол, практически дошла до дистрофии, ведь продуктов питания у нее не было.
Когда соседи увидели условия существования девушки, записали обстановку в доме на видео и распространили по соцсетям с просьбой неравнодушных помочь: мебелью, едой, шторами, школьным уголком для девочки.
«Решила помочь только потому, что там маленький ребёнок, — скрывая эмоции, говорит, Екатерина, — Настю жалко тоже. Отец ненормальный, плохо обращается с ней, влияет сильно на неё, боится она его. Поднимает руку на неё. Живут плохо.
Помогаем соседями продуктами и одеждой. Некоторые отдавали мебель различную, всё это пришло в негодность. В последнее время они перестали стирать и следить за огородом, весь дом забросили. Ужасные условия.
Приступы Насти я видела неоднократно. Видела, как дядя Гена её избивал, материл. Мне очень жалко ребенка, который видит эту картину».
«Знаю о ситуации, потому что живу по соседству с рождения Насти, — рассказывает Любовь Животягина, — мама Насти страдала эпилепсией. Обучалась во вспомогательной школе в селе Дресвянка. Она и умерла на наших глазах, упав в припадке посреди улицы.
Припадки девушки мы видим постоянно. Почему у нее нет серьезного диагноза – для нас большой вопрос. Она может упасть где угодно и когда угодно. Сколько раз мы вызывали скорую помощь.
Ребенок здесь проживает в страшных условиях, в жутких.
Доступа у нас в их дом не было из-за отца Насти, Геннадия. Вел он себя неадекватно.
Ко всему прочему, Настя не умеет распоряжаться деньгами. Пойдет в магазин, купит лимонад и мороженое вместо хлеба.
В настоящее время нашли ее в доме голодной, бледной и исхудавшей. Кроме сухарей и заплесневелой булки хлеба у нее не было никаких продуктов. Я отвела ее домой, налила супа со сметаной, фруктов и конфет дала, чтобы с чаем попила. Как выяснилось, у нее не было даже чайника.
Снежана в последнее время не ходила в школу. Гуляла сама по себе. Вольная она, никто за ней не приглядывает. Мы все время боимся, чтоб с ней ничего не случилось, чтобы ее жизнь не сложилась так же, как у членов ее семьи. Кто ее здесь будет хорошему учить?».
Во время нашего визита в дом по улице Гоголя, жилье было не узнать, ведь уже полгода семья находилась под четким контролем органов социальной защиты. Они здесь побелили, вывезли три телеги мусора, вызвали санэпидемстанцию, чтобы вытравить кровососущих насекомых. Однако соседей и соцработников в этот день ждал неприятный сюрприз – из психиатрической больницы выписали отца семейства. Геннадий после усиленной терапии был довольно спокойным, но с порога заявил, что хочет завести женщину, несмотря на почтенный возраст. Ему исполнилось семьдесят лет. Худенький старичок с характером отчеканил, что один без женской ласки жить не хочет. Видимо, внучка и дочка ему не в счет.
ПАПА МЕНЯ НЕ БИЛ, ЧЕСТНО ГОВОРЮ!
Мершаловы попали в поле зрения комплексного центра и социальной защиты населения в январе 2026 года, когда на горячую линию семейной диспетчерской поступил сигнал из школы, где учится Снежана. Специалисты комплексного центра выехали на улицу Гоголя незамедлительно. Увидев, что в доме жить нельзя, так как недавно здесь случился пожар и печь отопления была неисправной, предложили Анастасии с дочкой поселиться в ресурсной квартире, пока дом не приведут в порядок. Семья находилась в ресурсной квартире с января по май 2026 года. В это время в доме закипели работы по расхламлению и наведению санитарного порядка.
Выяснилось, что Настя за дочку не получает пособие от государства. Помогли его оформить. Оказалось, что на девушке висят какие-то кредиты, помогли загасить.
На момент нашего визита в доме из мебели стояла кровать и зеркало, на кухне стол и несколько стульев.
Настя суетилась, стараясь угодить отцу. На вопросы отвечала, но не всегда честно.
— Настя, что ты умеешь готовить?
— Разные супы, пятое-десятое. Пока супы не приготовишь — нет инструментов таких, чтоб готовить.
Моя дочка в «Лучке» живёт пока, целое лето будет жить.
— Ты скучаешь по ней?
— Да, обязательно скучаю.
— У вас дома есть стиральная машина?
— Нет у меня здесь стиральных машин. С клопами я не хочу стиральными машинами стираться.
— А баня есть, где вы моетесь?
— Нет бани, она развалилась, старая, а новую надо доделать до конца. Дома просто ополаскиваюсь и всё. Вчера ополоснулась. Согрела в кастрюле воды, ополоснулась в тазике и всё. Больше нигде.
— Последние шесть месяцев ты жила в ресурсной квартире. Расскажи, как там жилось, что вы там делали? Понравилось ли?
— Там скучно, но живёшь с дочкой и то хорошо, и приготовишь пятое-десятое. А одной сейчас скучно без дочки.
— А ты не хочешь вернуться туда? Или дома лучше?
— Сейчас лучше с отцом, его же не бросишь.
— Папа тебя обижает, бьет?
— Нет, папа меня не бил.
— Но соседи много раз видели это.
— Папа меня не бил! Честно говорю! Он меня не обижает! Честно говорю!
При последних словах на глазах у Насти чуть не навернулись слезы, губы задрожали. За спиной у дочери появился Геннадий. Увидев его, девушкой овладело что-то вроде паники.
Дядя Гена на прямой вопрос, обижает ли домочадцев, ответил: «Я никогда детей не бью. Это закон жизни — нельзя. Ни в коем случае. Поругать можно словами, но не физически. Физически нельзя. Так что нет».
Соседка Екатерина бросила ему в лицо, что так нагло врать еще уметь надо. Не в силах справиться с чувствами, вытирая слезы, вышла из ограды с Настей, успокаивая ее, чтобы не боялась, а та все твердила, что папа ее не бил.
Вообще, в отношениях дочери и отца много странного. Есть вещи, о которых многие знают, но стараются вслух это не озвучивать. Да и, в конце концов, кто отец Снежаны, при том, что ее мама из дома практически не выходит, в школу не ходила и ни дня не работала?
От мерзких догадок на душе становится не по себе, а бревенчатый дом становится похож на дом страха, мерзости и ужаса.
ВЫХОДА НЕТ ИЛИ КАК ПОМОЧЬ СНЕЖАНЕ?
— По наблюдениям за женщиной во время проживания в ресурсной квартире, мы увидели, что, возможно, существуют проблемы со здоровьем, потому что она не имела элементарных навыков ведения хозяйства, не умела суп сварить, не умела постирать, не ухаживала за своей дочерью. Мы наблюдали припадки, похожие на эпилепсию, — объясняет Оксана Кондрух, замдиректора комплексного центра социального обслуживания населения, — поэтому были запланированы такие мероприятия, как помощь в оформлении мер социальной поддержки, приведение печки и жилья в порядок. Семья жила в антисанитарных условиях. В этом тоже была оказана помощь.
Также мы организовали медицинское сопровождение в плане возможного установления диагноза, который позволил бы оформить инвалидность. Водили Настю на консультацию к психиатру, к неврологу. Пролежала она в психиатрической больнице Эрдмана. Лежала в городской больнице, возили ее на консультацию в краевую клиническую больницу, для того чтобы всё-таки, установить диагноз. Но на сегодняшний день, к сожалению, у нее таких диагнозов, которые, помогли бы установить инвалидность, нет. Недееспособной ее объявить нет возможности. Поэтому с семьёй организуется комплексная работа по оказанию помощи.
— То есть, по мнению психиатров, она нормальная?
— Видимо, да.
— А ребёнок когда вернётся домой в эти условия?
— Ребёнок в настоящее время находится у нас в стационарном отделении в «Лучике». Помещена она туда по заявлению мамы, будет находиться в отделении до конца августа, и перед школой вернётся домой.
За то время, пока Настя жила у нас, совместно с социальной защитой, мы оформили ей социальный контракт на иные цели. Ежемесячно она получала определённую сумму, на эту сумму покупались продукты питания, пока она жила в ресурсной квартире, питались, потому что мы не обеспечиваем питание женщин и детей, находящихся там. Было приобретена одежда для женщины и ребёнка. Были приобретены постельные принадлежности: подушка, одеяло, полотенца для того, чтобы сейчас уже создавать условия для возвращения Снежаны домой. Работа эта будет продолжена до конца августа, но, увы, по возвращении ребёнка, мама не сможет за ней ухаживать, так как не может ухаживать и за собой. Здесь я даже не знаю, что сказать. Но опять же, семья находится на учёте у всех органов системы профилактики, и будет находиться под постоянным контролем.
Снежана уже достаточно взрослая, владеет бытовыми навыками, ухаживает за собой, может приготовить пищу. Пока она находится у нас в стационаре, мы эти навыки продолжаем развивать.
— А она хочет домой?
— Насколько я знаю, хочет. Все дети хотят домой вернуться. Настя посещает Снежану, в гости приходит. Мы не препятствуем общению мамы и ребёнка.
ПОМОГИ, НО НЕ НАВРЕДИ
Стоит сказать, что благотворительная помощь Насте в Камне-на-Оби приобрела городской масштаб. На сегодняшний момент в доме отмыты полы, постелены ковры, меблирована каждая комната. Небезразличные каменские девчонки трудятся у Мершаловых каждый день, и теперь к приезду Снежаны практически все готово. Даже отдельную комнату со школьным местом для ребенка оборудовали. Соседка Катя пытается стимулировать девушку на поддержание порядка и прополку травы, но стоит признаться честно, даже траву здесь дергают сотрудники соцзащиты. Настя к происходящему не проявляет никакого интереса.
«Как уже сказала Оксана Евгеньевна, ситуацию в семье мы знаем давно и занимаемся ей плотно, — говорит Марина Ульянова, начальник Управления социальной защиты населения по Каменскому, Крутихинскому, Баевскому районам, — вместе с директором комплексного центра соцобслуживания населения мы приложили много сил, чтобы помочь семье. Были у всех врачей: психиатров, неврологов, которых только можно было посетить вместе с Анастасией. Обследование проводили в краевой больнице, поэтому, я так думаю, что нет оснований не доверять специалистам. У Насти были найдены небольшие очаги эпилепсии, но это не дает оснований для присвоения группы по инвалидности.
Мы с вами видим картинку, как должна измениться ситуация в семье, смотрим на них глазами своего собственного порядка в доме, судим по себе, как привыкли жить. Но я всегда говорю, что понятие чистоты и порядка у каждого своё. Анастасия в свои 36 лет не видела абсолютно ничего другого, кроме своего дома и обстановки в нем. Она так жила всю свою жизнь и для нее это норма.
Когда Анастасию поместили в ресурсную квартиру, я несколько раз беседовала с ней. Может быть, у нее имеются умственные отклонения, но ещё у человека должно быть желание что-то изменить. Мы сейчас хотим дать ей рыбу, но сначала нужно дать удочку и научить удить эту рыбу. Так вот в ресурсной квартире пытались её научить, давали удочку, но она либо не хочет, либо не понимает, либо и то, и другое. Мы же ей в голову не заглянем, не посмотрим, что там у неё. Она очень апатична была. В ресурсной квартире нужно было самой за собой ухаживать, готовить еду себе, ребёнку. Она этого делать не хотела. Ее нужно было постоянно подталкивать.
Чтобы сейчас ситуация с мёртвой точки сдвинулась, на мой взгляд, нужен человек, который бы её направлял, помогал. Скажем так, наставник, который бы был для неё авторитетом. Наши специалисты приезжают к ним всего лишь раз в неделю, мы действуем в рамках своих регламентов, а ей нужен постоянный контроль.
Плюс ко всему сейчас здесь папа, который подлечился и вышел из психиатрической больницы. Какие диагнозы у него, мы не знаем, нам и не скажут их. Сейчас он ведет себя, судя по беседе, довольно вменяемо, а как он дальше себя будет вести? Этого мы тоже не знаем. Поэтому хорошо будет, если такие неравнодушные люди, как Екатерина будут заходить, смотреть, помогать, контролировать. Опять же, если папа будет пускать. Если он не пустит, никто не сможет зайти без разрешения.
Да, ситуация печальная, но не настолько, чтобы это было критично. Я думаю, что в любом случае какой-то выход из нее у нас будет, потому что сейчас есть финансовая составляющая в семье, то есть это пенсия папина и Настино детское пособие. В любом случае, есть крыша над головой.
Группа инвалидности для Анастасии — это был бы самый лучший вариант. Но я ещё раз говорю, я не специалист, и с медиками спорить не буду, и полномочий у меня таких нет, но если в чём-то сможет кто-то нам помочь, то это министерство здравоохранения, углублённые обследования.
То, что касается папы, сейчас ему было предложено оформиться в дом-интернат. Изначально, когда я с ним разговаривала, он категорически отказался. Сейчас соглашается, но ситуация непростая. Во-первых, нужно его заявление. Во-вторых, у него есть дочери. Это тот фактор, который препятствует оформлению в дом-интернат, потому что кроме Анастасии есть ещё ребенок. Дочь, которая, в крайнем случае должна по семейному законодательству осуществлять уход за своим престарелым родителем.
Что касается малолетней Снежаны — ребёнок привык к таким условиям проживания, и для него это нормально. Грубо говоря, самая адекватная в этой семье — Снежана. Она очень бойкая девочка, она социализирована, много умеет, много знает. Она в этой жизни не пропадёт, это уже 100%. Поэтому будем надеяться на то, что Снежана будет опорой в семье. Хоть она маленькая, но со стержнем, абсолютно здравый ребёнок, рассуждает очень здраво. Конечно, какие-то вещи ей рано знать ещё в её годы, но, увы, жизнь сложилась так.
А еще, оказывая помощь, нужно понимать, что мы в ответе за тех, кого приручили, понимаете? Один раз привезли мебель, другой раз привезли, третий, люди будут уже надеяться на это в дальнейшем. Я поэтому и говорю, что прежде чем дать рыбу, необходимо научить пользоваться удочкой.
Помощь, конечно, сейчас им не помешает, но мы боимся, что то, что было в доме до этого с клопами и тараканами – все вернется в прежнее состояние.
Помощь надо оказывать, но помощь надо оказывать с умом».
А пока жизнь семьи Мершаловых продолжается. Дом отмыт и обставлен стараниями добрых людей. Настя от домашних дел устранилась, давно привыкнув к страху. У Снежаны впереди целая жизнь. Какой она будет – решается сейчас.
Юлия РАССКАЗОВА. Фото Константина ЗЯТЬКОВА.
