Мы продолжаем нашу литературную рубрику «У камина». Сегодня мы вновь предлагаем вашему вниманию стихи Ольги Разумовской.
Редакция «Каменских известий» напоминает, что рубрика «У камина» — это открытый клуб. Присылайте свои работы на почтовый адрес редакции: 658700, г. Камень-на-Оби, ул. Первомайская, 37, или в цифровом варианте на «мыло»: izvestiya.gazeta@mail.ru.
ДЕНЬСКОЕ
Огуречная пора,
лето катится под горку.
У рябины привкус горький
и в лишайниках кора.
Водомерка режет пруд, трясогузка ловит мошек, и лежит в стручке горошек, как в футляре изумруд.
Пахнет яблоками сад, грустно шепчутся осины.
Под стрехою рой осиный
строит сотовый посад.
Держат небо день-деньской сосен стройные пилястры.
Август царственной рукой ночью сыпет с неба астры.
Лето, дай тебя обнять в полдень совершенно летний, бабьей спелостью последней одари на миг меня
АВГУСТ
Царственный август ночами роняет в траву спелые звёзды как яблоки райского сада.
Две-три недели, оставшихся до листопада, я в подмосковной усадьбе своей проживу.
Клевер и донник, бубенчик купавки резной, мягкие новые иглы на ёлочных лапах, слёзы смолы на стволах и малиновый зной —
летнего счастья густой бальзамический запах.
Небо ещё глубоко, словно омут речной, но по ночам осыпается искрами астр.
Всё ещё чёток кленовых листов алебастр хрупкой, божественно тонкой работы ручной.
Всё ещё гладки зелёных прудов зеркала в пышных багетах прибрежной осоки и ряски, всё ещё бродят под липами летние сказки и созревающим сливам хватает тепла…
Но ожидание тлена страшнее, чем тлен.
Осень коснётся крылом и моей ойкумены.
Жизнь изменяется, мы ей прощаем измены в тайной надежде прощения наших измен
ПРОСТО
Я безумно скучаю по лету, по длинным дням, переполненным ленью, теплынью и птичьим гамом.
По приморским бульварам, ночным золотым огням, ароматным базарам с едой и цветастым хламом.
По тропинкам тенистым, прозрачной воде ручья, синим тучам, упавшим с небес в озерцо лесное,
где угрюмого бора полуденная ладья под смолистой сосновой мачтой, нагретой зноем.
Я скучаю по грозам, по радугам и грома́м, по сиреневым сумеркам и золотым рассветам, по грибному дождю …
А зимою схожу с ума.
И за дверь выхожу посмотреть – не идёт ли лето
ИЮНЬСКИЙ ДОЖДЬ
Дожди местами, облака легки..
На долгий летний день, парной и тёплый, роняет пух седой косматый тополь и ветер катит мягкие клубки.
Но вот уже гремит издалека, сверкает грозно чёрной тучи кромка, внезапный вихрь кленовый купол скомкал, посад сорочий напугав слегка.
И ливень пал, весь мир застав врасплох, весёлый страх струя по водостоку..
И так же вдруг ушёл стеной к востоку, оставив мокрых крон переполох.
И снова тишь да гладь, да птичий гам.
И зреет завязь яблока на ветке.
А летний день остался нам навеки, разостлан на просушку по лугам..
У нас стрижи гнездятся под стрехой, у нас июнь, у нас дожди местами.
И дуги радуг встали над рекой
непрочными прозрачными мостами
ЧАЙНОЕ ВЕЧЕРНЕЕ
Вечерний час горчащий чай в моей любимой тонкой чашке
висит над скатертью букашка
на нитке лунного луча
и кошкой ластится покой
и время стелется пластами
и лето тёплыми перстами
считает звёзды над рекой
РИСУНОК
Рисую дом, рисую сад и деревянную беседку, в плюще облупленный фасад и дранки выцветшую сетку.
Тропинку, сосны, облака, стрижей над шифером замшелым, подсолнух жёлтый, тонкошеий, от зноя сгорбленный слегка..
И, не сдержавшись, на краю, карандашом, вполоборота себя в утраченном раю.
В клубничных кущах огорода.
ПОДОРОЖНИК
Пойду гулять туда, где шмель гудит, где стебли трав искусной гравировки.
Где хрупкий шар земной прижав к груди, пасутся смирно божии коровки.
И встречу вечер на своём пути, и пропаду в его зрачках лиловых.
Он соблаговолит меня впустить в свой тайный мир, понятный с полуслова.
Там тишины тревожа чуткий слух, играет ветер тоненькой осокой, тропинка вьётся сквозь росистый луг и безмятежен взгляд звезды высокой.
Туман прольётся тёплым молоком, и луг его впитает понемногу.
И подорожник мокрым языком
лизнёт мне ногу
ОБЛАКА
Плывут по небу облака — фрегаты, каравеллы, барки над летом нестерпимо жарким.
И лень им ливнем истекать.
Скупясь, несут свои клубы, воды бесценные запасы.
И так размыты их анфасы, и так их профили грубы, как будто плотник их рубил.
Был плотник стар, топор неточен, глаз не остёр и жест не точен.
Он врал, что корабелом был!
Врал, про кораллы и шторма и про огни святого Эльма, но всё не мог припомнить, шельма, голландца парусный формат.
Он путал числа и века, пил ром…
Под ним в свои пределы по небу плыли облака — фрегаты, барки, каравеллы…
БЫСТРОТЕЧНОЕ
Пари́т июньский пряный полдень,
плывёт слоями влажный зной.
И купы лип, дремоты по́лны, струят в прорехи свет резной.
Край неба выхвачен зарницей и громыхает вдалеке.
А лето жёлтое синицей сидит беспечно на руке.
Пари́т и день от зноя тает, как сладкий квас перебродя.
В траве купавка золотая вся в ожидании дождя.
Текут мгновения, сливаясь в часы, меж пальцев день бежит.
Жасмина изгородь живая благоухает и стрижи с утра снуют, кромсая неба лазоревое полотно.
Наполнен воздух сладкой негой, всё замерло, раскалено…
Песчинками ссыпает вечность Господь из бережной горсти.
И тонет в небе бесконечном пучина Млечного Пути
ВСЁ МНЕ КАЖЕТСЯ ИЮЛЬ…
Время блекнет и ветшает
как старинный гобелен.
В пышной розе спрятан тлен.
Слёзы ливней спать мешают…
Всё мне кажется – июль, а давно уж август правит.
Изумруд пруда в оправе ряски, в небе рваный тюль облаков полощет ветер.
Пахнет яблоками сад, тяжело гудит оса, по траве крадётся вечер к дому.
Солнце на стене вязью веток пишет фреску.
На макушке клёна феска с красной кисточкой, красней гроздьев горестной рябины, полной ягод до краёв.
Как полным-полно моё сердце нежностью, любимый
ВЕЧЕР
Вечер – дня и ночи сын, спать не хочет, щурит глазки, просит – сказывайте сказку!
Хочет пить, бежит босым на крыльцо и в темноте
засыпает на ступеньках.
Над притихшей деревенькой
звёзд без счёта в решете.
Ночь за дитятком пришла
с тёмно-синей колыбелькой.
Месяц жёлтой карамелькой
тихо тает от тепла.
С неба август звёздный хлам
сыплет щедрою рукою…
Мне б в твоё плечо щекою —
как бы я тогда спала…
ПОСЛУШАЙ…
Послушай — кузнечика первая пробная трель звучит пиццикато, созревший июль освящая.
Кору на рябине покрыла жемчужная прель.
Какое ненастное лето…
С любовью прощаюсь.
И пробую новую песню душой наделить, но вертится старой мотив в голове, как нарочно.
И жаль, что любовь не стирается кнопкой Delete и, как ни противься, всегда проступает подстрочно.
Послушай плаксивого лета беспомощный всхлип — как медленно влага стекает, стекло искривляя.
Но пробует снова кузнечик тихонечко – скрип! — как будто, на скрипочке тонкой колки поправляя.
Послушай… а впрочем, не слушай меня! У любви смешно разрешения спрашивать.
Если мы любим, то связаны тонкою нитью. И сколько ни рви, над прочностью этой не властны упрямые люди.
Ты знаешь, тропический ветер в моих волосах запутался.
Я привезла его через полмира…
Как свежая рана, заката горит полоса — но страсти не знает холодная наша пальмира.
Ты хочешь услышать рассказ о цветных островах, узнать как «люблю» по-испански и плеч загорелых коснуться моих?…
Для тебя выбираю слова,
как манго из груды плодов ароматных и зрелых.
Дождит подмосковное лето. Смородинный куст роняет неспелые ягоды в лужу большую…
Как долго мой мир без любви был печален и пуст.
Как мало любви, о которой так длинно пишу я.
ВАКХИЧЕСКОЕ
Давайте-ка выпьем вина, пусть будет нам сладко и горько.
Июль покатился под горку.
Исчерпаем лето до дна.
Разбавьте глотком хванчкары абсентовый привкус полыни.
Во имя недолгой теплыни плесните остатки хандры на землю.
Там вырастет куст до осени неопалимый.
А осенью неумолимой своё отгорит. Ну и пусть.
Налейте до края бокал, стакан или с трещиной кружку.
Осудит ли нашу пирушку, кто в сердце печали впускал?
Кто в лучшем живёт из миров, себя не лицуя наружу.
Пусть чайки над нами закружат как листья в воронках ветров, потянутся за кораблём…
Так пейте, и смейтесь, и плачьте!
Пусть парус белеет на мачте и футов не счесть под килём
Ольга РАЗУМОВСКАЯ. Фото Константина ЗЯТЬКОВА.
