Блюз — состояние души, считает основатель группы «Камень» Геннадий Валов. Почти сорокалетняя история ансамбля — это постоянный творческий поиск и вечный зов музыки. Последний их концерт, посвященный новогодним праздникам, собрал полный зал районного Дворца культуры. Эклектика, драйв, мелодизм, от которого что-то рвется в душе, мастерство музыкантов, а главное, живой звук — вот слагаемые успешного выступления.
Об истории группы, о том, как трудно жить музыканту в эпоху электронной музыки и повальной «фанеры», о долгом пути от рока к блюзу, рассказал сам мастермайнд ансамбля, собравший молодежь и корифеев сцены под коротким, но емким названием «Камень». Встреча, конечно, проходила на репетиционной точке — где ещё можно так прочувствовать атмосферу.
— Геннадий, добрый вечер. Пока музыканты подключаются и настраиваются, расскажите вкратце, как зародилась группа «Белый Камень». Это же ещё лохматые восьмидесятые, правильно?
— Так получилось, что музыкой я занимаюсь с детства — с перерывами, конечно, но к предпенсионному возрасту я пришел, не растеряв к ней интереса. Меня можно назвать полулюбителем: я учился в музыкальной школе, затем в Барнаульском музыкальном училище, правда, не закончил ни то, ни другое. Хотя высшее образование у меня есть. Группа «Белый Камень» появилась на свет, по-моему, в 1987 году — точно не помню дату. До неё была группа «Легион» — тоже из наших каменских парней. Но, как это случается, судьба начала нас разводить: кто-то ушел в армию, кто-то уехал. В общем, от нас остался квартет: я играл на басу, мой брат Андрей — на гитаре, за барабанной установкой сидел Сергей Глазунов, на саксофоне играл перебравшийся к нам аж из Астрахани Сергей Сизганов.
— Конец восьмидесятых — это как раз время большой активности легендарного Ленинградского рок-клуба, а также аналогичного свердловского объединения, давшего миру «Наутилус Помпилиус», «ЧайФ», «Агату Кристи» и других. Было ли тогда нечто похожее в Сибири? Или вы играли, почти не выходя из своей «каморки, что за актовым залом»?
— «Белый Камень» просуществовал довольно долго, и мы достаточно много гастролировали: выступали на сценах от Москвы до Красноярска. В 1985 году было создано движение «Рок-Периферия» с центром в Барнауле — это можно считать сибирским ответом уральской и питерской «движухе». И нам посчастливилось стать его частью. Это были времена, богатые на разные крупные фестивали — такой вот сибирский Вудсток. Перезнакомились с кучей музыкантов, и даже в Камне-на-Оби проводились два тура «Рок-периферии». Мы мотались по всем ближайшим городам и весям, и это были веселые времена. Всё было очень просто и очень здорово: народ валом валил на концерты, все считали себя братьями. В общем, к нам пришла атмосфера времен хиппи на Западе в 60-е и 70-е.
— Тогда и родился ваш первый и единственный альбом? Я, кстати, не так давно его переслушивал — интересно, так ностальгия накатила. Как вы попали в студию?
— В 89-м или в 90-м году мы записали «Вечный зов», куда вошли семь авторских песен, причем большая часть песен была сочинена и аранжирована прямо в процессе записи. Так получилось, что мы однажды приехали в Новосибирск поработать на студии «Мастер», и в какой-то момент директор сказал нам: вот вам оборудование и восемь дней на всё про всё. Садитесь пишите бесплатно. Мы такую возможность упустить не могли. У нас было готово три моих песни, ещё четыре я сочинил буквально на коленке.
— А потом группа «Белый Камень» исчезла с радаров. Почему?
— В 90-е всё стало меняться буквально на глазах, в том числе отношение к року, да и вообще к живой музыке. На радио и телевидении в ротации была одна голимая попса, и рок-движение начало потихоньку сворачиваться. Музыка перестала кормить музыкантов, а «фанерщики» рубили «бабло».
— Ну да, помнится, был интересный случай, когда группа «Ласковый май» дала одновременно несколько концертов в разных городах России. Получается, «пластмассовый мир победил»?
— Конечно, всё это сказалось на музыкантах, которые не хотели скатываться в попсу и зарабатывать на корпоративах. Вот все потихоньку начали разбегаться. Мой брат перебрался в Барнаул, другие товарищи отправились покорять столицу. Да и я сам немного потрепыхался в Камне, попытался собрать коллектив, но в итоге сначала ушел на административную работу в детском лагере, а со временем и сам рванул в Москву. Лет десять, наверное, там прожил.
— А почему решили вернуться в провинцию? Так и не прельстили вас огни большого города?
— Я никогда не любил большие компании, большие города, хотя по жизни мне очень много приходилось работать в крупных региональных центрах. Мне больше по душе теплая атмосфера, спокойные небольшие компании. Это раньше, во времена «Белого Камня», творческая жизнь была всеобщим праздников по уши в портвейне. Честно говоря, многие рокеры для этого музыкой и занимались, само творчество было вторичным. А я бросил пить в возрасте 32 лет, и вся тусовочная часть гастролей потеряла смысл. Музыка же всегда для меня была на первом плане.
— Но, как ни крути, музыка без слушателя — это как книга без читателя, то есть тоже смысла нет.
— Чтобы найти своего слушателя и быть этим внутренне удовлетворенным, не нужно собирать стадион. Дело не в количестве. Я в Подмосковье тоже однажды собрал музыкальный коллектив, мы часто выступали. Публика была небольшая, но своя. Вот и сейчас в Камне у нас уже начал появляться свой слушатель, который знает, что хочет. И мы, соответственно, даем тот материал, который от нас ожидают.
— Он разноплановый, надо сказать — у вас в одной программе может быть эстрадный хит 80-х и тут же мощная баллада «Арии» или Гэри Мура. Откуда такая эклектика?
— У нас очень разный состав — и по возрасту, и по музыкальным предпочтениям. Молодежь тяготеет к металлу, Владимир Темиревский, виртуоз игры на трубе — к джазу, а я люблю блюз. Такой вот получился симбиоз стилей. Если вам нужно как-то определить наши жанровые рамки, то можно сказать, что группа «Камень» играет блюз-рок.
— Представьте, пожалуйста, ваш нынешний коллектив.
— У нас недавно появились два новых музыканта: барабанщик Александр Федоров и басист Виктор Симаков. Владимира Темиревского отдельно представлять, полагаю, не нужно — Золотая труба Алтая, такое вот прозвище за ним давно прицепилось. На клавишах играет Ирина Сизганова, на гитаре — мой товарищ ещё по группе «Белый Камень» Юрий Шаронов, солист — Владимир Неретин.
— Нет ли желания снова записать альбом на студии?
— Есть и желание, и материал — авторских песен наберется, пожалуй, даже на пару альбомов. Как аппетит приходит во время еды, так и музыка: она начинается с первого аккорда, с первого фрагмента мелодии. Просто пока у нас нет необходимых условий — у нас вот появилась благодаря помощи администрации теплая репетиционная точка, это необходимый минимум для существования группы. А для записи нужно искать студию, нанимать звукорежиссера… Ещё и со временем проблемы, ведь приходится работать, музыка сегодня музыканта не прокормит.
— Тогда что вас держит в музыке, зачем вы этим занимаетесь?
— Играть хорошую музыку — это альфа и омега нашего сознания, мы для этого собрались, это нас удерживает вместе. Такая вот бескорыстная любовь к музыке. А если заниматься творчеством, заранее нацеливаясь на максимальную прибыль — получится то, что мы и так каждый день видим по ТВ или слушаем по радио. Сам народ в итоге стал не особо требовательным: выступают какие-нибудь попсовые ребята, пляшут на сцене под фонограмму, и «пипл хавает». Хотя, если по совести, за шоу под «фанеру» нужно не гонорары давать, а хорошего «леща».
— Ну, или платить «фанерщикам» ксерокопиями денег, как предлагал когда-то легендарный Ронни Дио… Кстати, есть ли у вас в мире музыки свои кумиры?
— А у какого музыканта их нет? Я испытал за свою жизнь два музыкальных потрясения. Первый раз — когда я услышал «Wish You Were Here» группы Pink Floyd. Второй — во время прослушивания песни «Heaven and Hell» группы Black Sabbath в исполнении, кстати, того самого Ронни Дио.
— Спасибо за интервью! Желаем вам побольше благодарной публики. Ну и, конечно, надеемся, что когда-нибудь увидит свет студийный альбом группы «Камень»!
Максим ПАНКОВ. Фото Константина ЗЯТЬКОВА.
