Колывань — на Алтае поселок такой
Тишина летних зорь и чудесный покой
Ты стоишь далеко от путей и дорог
Сердцу милый и близкий земли уголок.
А.Родионов —
геолог,
писатель, историк
Алтая, с. Колывань.

Когда-то давно в этом месте Константин Зятьков бывал во время своего обучения. В этих живописнейших местах у художников проходил пленер. С тех пор наш земляк влюбился в эту уникальную природу и в начале сентября текущего года решил освежить воспоминания небольшим путешествием.

Для читателей «Каменских новостей» он сделал несколько видеозарисовок, а также фоторепортажи местных красот. и даже побывал на камнерезном заводе.

Предлагаем вам совершить небольшое путешествие на юго-запад Алтайского края, ведь для того, чтобы видеть прекрасное не обязательно уезжать за границу. наш регион богат прекрасными местами, которые западают в душу и не оставляют равнодушными любителей прекрасного.

Горная Колывань — один из самых интересных туристических районов Алтая.

Колывань начата стараниями русских горнопромышленников Демидовых, когда после первой плавки меди на реке Локтевка в 1726 году выяснили процент содержания меди в породе. Первый медеплавильный завод на Алтае, построенный посланниками А.Демидова в 1728 году на речке Белой, дал начало и свое имя всем последующим заводам – Колывано — Воскресенские серебро — медеплавильные заводы.
Медеплавильное производство просуществовало в Колывани до конца 70-х годов 18 века. Близлежащие месторождения оскудели, лес вокруг Колывани был выжжен. Однако цветные камни стали для Колывани вторым дыханием. Выбор Колывани, в качестве места для строительства фабрики, определялся близостью к крупным месторождениям цветных камней, большим запасом воды в платине на речке Белой, оставшейся от медеплавильного производства.

При въезде в Колывань остановитесь у стелы увенчанной вазой из красного гранита. Это памятник всем Колыванским камнерезам от благодарных потомков — «Колыванским мастерам, подарившим миру шедевры камнерезного искусства» – гласит надпись.

Колывань богата памятниками федерального, краевого, местного значения. Их около 30. Путешествуя по Колывани, на многих вы побываете и убедитесь в исторической ценности села.

Знакомство с историей начните с посещения музея истории камнерезного дела на Алтае. Здание, построенное в 1868 году, является памятником архитектуры краевого значения. Мир камня представлен в природных образцах с полированными поверхностями, в которых можно увидеть удивительные рисунки, заложенные матушкой природой и подмеченные мастерами. Изделия Колыванских камнерезов 19, 20,21 веков. По фотодокументам можно проследить историю в лицах – камнерезы, мастера, управляющие Колыванской шлифовальной фабрикой, представлены на рабочих местах, в кругу семей, на отдыхе.

Посетителей музея удивляют и восхищают подлинные рисунки учащихся рисовальной школы 19 века, чертежи ваз, каминов по которым Колыванские мастера делали свои произведения искусств для оформления залов Эрмитажа, дворцов, дворцовых парков.
Знакомятся с историей «Царицей Ваз» – 20- ти тонным колоссом выполненной в 12 – ти летний срок и установленной в 1849 году зале Большой вазы Эрмитажа.

1 of 75

Гора Синюха и озеро Моховое

Восхождение на Синюху является своеобразным ритуалом для гостей Горной Колывани. Это прекрасная обзорная точка, к вершине ведет удобная пологая тропа, окруженная живописными скальными выходами — «каменными дворцами». На склонах Синюхи расположено озеро Моховое, памятник природы — глубокая каменная чаша с чистейшей водой, у подножия скалы среди соснового леса. Подняться на Синюху можно только пешком, восхождение, хотя и очень простое, занимает целый день. Гора Синюха издавна почиталась православными верующими, особенно старой веры. Восхождение на вершину окружено ореолом паломничества. По сей день, сюда приходят верующие, чтобы испить из святого источника на склоне и омыть лицо очищающей водой из естественных гранитных чаш, образованных на склонах и вершине горы. На Синюхе установлен православный крест.

Колыванское озеро (Саввушкино)

Относительно небольшое озеро (длина 4 км, ширина 2-3 км) славится чистой водой, гранитными скалами причудливой формы, разбросанными по берегам, и уникальным водяным орехом — чилимом. Это растение считается реликтом, сохранившемся в некоторых озерах Алтая с доледникового периода. Озеро расположено возле деревни Саввушки, откуда и получило свое второе название.

Особого внимания заслуживают формы рельефа на берегах Колыванского озера: скалы причудливых очертаний, которым воображение человека придает формы арок, колонн, дворцов, фантастических животных, человеческих лиц. Явление это уникальное и нигде более в Алтайском крае не встречается.

1 of 23

Озеро Белое

Озеро находится в 12 км от поселка Колывань, недалеко от поселка 8 Марта. Его длина 4 км, ширина 2-3 км, глубина 20 м. Оно богато рыбой и является прекрасным местом для купания.

Уважаемые читатели, сообщаем вам об открытии новой рубрики на нашем сайте — «Град» объясняет». На ваши вопросы, связанные с жилищно-коммунальным хозяйством, содержанием многоквартирных домов ответит крупнейшая в городе управляющая компания ООО «Град».

Ведь все мы знаем, что вопросов, связанных с коммуналкой всегда много. Кто во дворе многоквартирного дома должен следить за порядком? Какие обязанности у старшей по дому? Должны ли вы платить за замену розетки, если вызываете ЖЭУ? Можно ли во дворах устанавливать шлагбаумы? Куда обращаться, если зимой в квартире холодно?

Мы уверены, что рубрика поможет горожанам в решении многих вопросов, жители МКД могут беспрепятственно вести диалог с управляющей компанией и ЖЭУ ведь для того, чтобы задать интересующий вопрос, не нужно стоять в очереди или дозваниваться до абонента, достаточно взять в руки телефон или сесть за компьютер.

Все ответы будут опубликованы на сайте «Каменские новости» и в наших соцсетях.

Свои коммунальные вопросы вы можете направлять нам на адрес электронной почты kamen-nov@mail.ru или отправьте свой вопрос на номер WhatsApp 8-905-989-66-27.

Об этом сообщила пресс-служба администрации Каменского района, указав, что со славгородским предпринимателем Евгением Гайдадымом заключен контракт на сумму 302 тысячи рублей. Данных о подобном контракте на сайте https://zakupki.gov.ru мы не обнаружили.

Стоит отметить, что на выделенные средства удастся отловить и стерилизовать 30 особей. «Через 21 день передержки собаки вернутся в город», -акцентирует в своем сообщении пресс-служба.

Также администрация отмечает, что для тех, кто еще не сообщил в комитет по ЖКХ про места обитания безнадзорных животных, могут передать заявку напрямую подрядчику по номеру телефона: 8- 963-500-35-81- Евгений Гайдадым.

В связи с вышеизложенным, каменцам важно знать, что согласно актуальному законодательству возвращать собак после передержки поблизости с социальными объектами запрещено. То есть, выловив стаю возле детского сада № 27, вернуть ее назад в привычную среду обитания — нельзя.

Список мест, куда возврат запрещен, муниципальные власти должны обозначить соответствующим постановлением. Как показывает практика других российских муниципалитетов, как правило, это:

• социальные учреждения;
• школы, детские сады, учебные заведения, медучреждения;
• детские площадки;
• парки, площади, скверы, спорткомплексы;
• торгово-развлекательные центры;
• рынки;
• железнодорожный вокзал и аэропорт;
• кладбища;
• городской пляж и др.

Кроме этого, в соответсвии с мартовским Постановлением губернатора, теперь местные власти обязаны каждый квартал обследовать подконтрольный муниципалитет на наличие безнадзорных животных. Полученные данные должны передаваться в управление ветеринарии Алтайского края. Кроме этого, местным властям вменяется обязанность отслеживать все сообщения в СМИ и социальных сетях, заявления физических и юрлиц о наличии бродячих собак в разных частях города. Согласно постановлению главы региона, все случаи причинения вреда жизни и здоровью граждан от собак должны фиксироваться.

Что ж, а нам остается наблюдать за работой подрядчика, а главное за местами, куда он будет возвращать отловленных собак, ведь львиная доля Камня-на-Оби сплошь в социальных объектах. И хочется верить, что в этот раз контроль за подрядчиком будет жестким.

Мы продолжим рассказывать о развитии событий.

Десять тысяч на двоих

Братья из села Долганка Виктор и Юрий ПРОШКИНЫ шли буквально в первом ряду фермерского движения в России — они создали КФХ в  1991  году, когда еще не высохли чернила на новом законе. Оказавшись с оказией в Крутихинском районе, мы заехали на базу к старшему из братьев, Виктору. Он рассказал о  первой посевной, когда они с  братом сложили из  четырех долей участок в  96 га, засеяли ячменем и  с  лихвой окупили свой первый трактор, и о нынешней, которая в 33‑й раз напомнила фермерам, что праздной жизни в сельском хозяйстве не бывает.

В первых рядах

— Виктор Егорович, вы буквально захватили зарю фермерского движения. Какая это по счету посевная для вас?

— Н а ш е К Ф Х с у щ е с т в у е т с 1991 года — получается, в этом сезоне посеяли в 33‑й раз. Срок, конечно, солидный. Но, если честно, по‑настоящему жить хозяйство начало только последние лет пять.

— А раньше, получается, выживали? Что изменилось?

— Сейчас появилась серьезная господдержка. Например, льготные кредиты по  ставке 5 процентов  — благодаря этим средствам мы начали серьезно обновляться. А  то  всю жизнь работали на стареньких «Донах»  — видите, до  сих пор стоят в  ряд. Их  штук пять осталось, все

никак не  решаемся продать. Четыре «Акроса»  — старички тоже уже, можно сказать, на пенсии. Кажется, 2005  года выпуска. Вчера, кстати, в газете прочитал: Минсельхоз взял паузу по льготным кредитам, потому что  Центробанк повысил процентную ставку. Надеемся, что  в  итоге их вернут. А сейчас я подал заявку на  новый трактор со  скидкой 20% (речь идет о субсидировании закупки

российской и белорусской техники, — прим. авт). Для  нас, фермеров, все это — большая поддержка.

— Вас можно смело назвать одним из старейших фермеров Алтайского края. А что подвигло заняться фермерством в далеком 91‑м? Времена были неспокойные, если не сказать дикие. Или сельское хозяйство, наоборот, казалось чем‑то стабильным?

— Я же всю жизнь в сельском хозяйстве работаю: сначала в колхозе, потом в совхозе. Был бригадиром, зоотехником. Представляете, как в старые времена было? Совхоз как живой организм — все в нем движется, все работает, каждый на своем месте.

— Я  так понимаю, вы говорите о приснопамятном совхозе «Долганский». Большое было хозяйство?

— Сельхозугодий насчитывалось 29 тысяч гектаров. Только в самой Долганке было 16 тысяч гектаров пашни и  несколько полеводческих бригад. Свой асфальтозавод, свой кирпичный завод, выпускавший больше миллиона кирпичей в год. Деревня жила, много молодежи работало. Ну а потом развал начался по всей России.

— А для вас лично развал совхозов и переломный закон о крестьянско-фермерских хозяйствах не  находятся в  причинно-следственной связи?

— Знаете, многие говорят, мол, закон о  КФХ погубил общественное производство. Это, конечно, неправда. Землю, оставшуюся без управления, было необходимо вводить в  оборот. Тогда и началась приватизация.

— Этот процесс охватил все производство, не  только сельское хозяйство. Не все было честно, не все ровно, но конкретно КФХ себя оправдали  же  — вы тому вполне убедительное доказательство, правильно?

— Тех крестьянско-фермерских хозяйств, которые начали появляться в начале 90‑х, как таковых уже почти не осталось. Еще в советские годы про нашу северо-западную зону говорили, что мы, мол, не хотим работать, постоянно совхоз под критикой в крае был. Наверное, с тех пор ничего не изменилось (смеется, — прим. авт).

Возвращение к корням

— В общем, для вас отправной точкой стал закон о КФХ?

— Да. Как только он вышел, пришла вполне конкретная мысль — нужно создавать КФХ. Нужно работать на земле. Мне даже однажды удалось вернуть земельный участок, можно сказать, фамильный — он принадлежал нашей семье еще  до  коллективизации.

— Вот это я  понимаю  — возвращение к корням! Все еще его возделываете?

— Да, конечно, здесь недалеко этот участок.

— А где взяли землю для старта?

— Мы выходили из  совхоза вчетвером — я, брат и наши жены. Дали каждому по 24 гектара. Итого 96 гектаров.

— По нынешним меркам до смешного мало. Но все равно, наверное, было непросто в начале?

— А  мы как‑то  сразу решили все вместе держаться. Мы с  братом работали до 2009 года и только потом разделили хозяйство. Потому что дети уже выросли, нужно было начинать задумываться, кому мы передадим хозяйство, когда решим отойти от дел.

— Но  все‑таки с  каким настроением заходили на  самую первую посевную?

— С  настроением работать. Первые 96 гектаров засеяли ячменем, с  семенами нам помогли в  совхозе имени Кирова. Купили трактор Т-4, самый простенький, он тогда стоил 22 тысячи рублей. Ну а первый урожай продали за 220 тысяч. Ко второй посевной купили новый трактор получше, уже за 66 тысяч, как сейчас помню. Вот так помаленьку развивались. И мы долго продолжали работать на старой российской технике — «Кировцы» с советских времен стоят, и они еще даже на ходу, если немного подлатать. Т-4 до  сих пор бегает, только переоборудованный в бульдозер: снег, например, зимой почистить.

— Ну хорошо, сначала первая для КФХ посевная, затем первая уборочная, которая принесла в итоге довольно убедительную прибыль. Настроение какое‑то позитивное у вас после этого появилось?

— Я  вам так скажу: красочной жизни в сельском хозяйстве никогда не  было и  не  будет. Мы всю жизнь выживали. Грех, конечно, жаловаться, мы по всем меркам считались зажиточными семьями. Но тем  не  менее проблемы всегда есть, как  и  ответственность.

— Начали вы с  сотни гектаров, а сколько сейчас?

— Как  я  уже говорил, мы долгое время работали вместе с  братом, а потом решили разделить хозяйство на  два. Я  как  старший брат сел и разделил землю. Тогда у нас было 4 тысячи гектаров на двоих. Сейчас у меня 4600, у Юры около 5000.

— За счет чего увеличили площади? В сто раз все‑таки пашня выросла с самой первой посевной.

— А  все просто. Я  уже говорил, что  старых КФХ уже как  таковых почти не осталось, а в самом начале в одной только Долганке их было 37. Пустующей земли не бывает

— Остальные выбыли из игры?

— Не все смогли справиться. Тогда еще государство безразлично относилось к фермерству. Господдержки не было никакой. В итоге кто‑то бросал, а мы брали освободившуюся землю в аренду. На сегодняшний день у меня из 4600 гектаров 2 тысячи уже в собственности — постепенно выкупал у пайщиков.

Помню, еще закона о купле-продаже никакого не было, а люди уже были готовы продать паи, которые получили от совхоза. Земля двадцать с лишним лет назад стоила 15 тысяч за гектар, а «Жигули» 32 тысячи. Помню, был в совхозе человек, работал, кажется, парторгом. Так вот он землю свою продал и купил в Камне-на-Оби дом.

— А  вы оказались в  числе тех, кто ценил землю и не спешил с ней расставаться. Почему вы так целенаправленно занялись сельским хозяйством? Ведь даже в  кризисных 92‑м и  93‑м работали и  в  дефолтный 98‑й не бросили. Просто любите это дело?

— Да, конечно. Люблю на земле работать. С годами уже появился другой стимул — дети. Они ведь отучились все в Новосибирске, дети брата — тоже. Имели возможность остаться там, но  вернулись. Значит, им это тоже небезразлично. И  молодежь теперь нам немного отдохнуть дает. На смену старым товарищам, которые работали с нами с самого начала, тоже приходит молодое поколение. Сейчас в основном у нас работают ребята по 20–30 лет.

— А  говорят, молодых в  село ни  кнутом, ни  пряником не  загонишь! Значит, все‑таки не разбегаются из деревни?

— Я еще год назад с вами бы согласился, потому что  до  этого года у  нас с  кадрами проблем вообще не было. А тут у Юры один уволился, у меня один, замену им пока не нашли. И я боюсь, что с каждым годом будет все труднее. Проблема кадров в  селе не  только у  нас сложилась, она есть везде. С  другой стороны, земля пустовать никогда не  будет. Вот не будет Прошкиных — все равно кто‑то на этой земле станет работать. Это востребованный ресурс, а на Алтае с ним серьезный дефицит.

— Мы немного с  ностальгией вспомнили вашу первую посевную. А  с  каким настроением вы зашли на  посевную под  номером 33? Она изначально обещала быть непростой.

— Такой она и оказалась. Долганка по  погодным условиям всегда была чуть получше, чем Крутиха и другие земли района, а уже второй год подряд погода нас не балует. В этом году даже сено не накосили. Самые первые наши посевы как раз попали под засуху — на богатый урожай в этом сезоне можно не рассчитывать. И в то же время мы затоварены продукцией с  прошлого года. У  меня на  складе 600 тонн ячменя лежит, а предлагают за него 5, максимум 6 рублей. Гречиха лежит. От пшеницы я, слава богу, избавился, а три дня тому назад продал горох. Зерно у нас все подработанное хранится, поэтому смогли за него более-менее приличную цену получить.

— У вас есть возможность хранить урожай достаточно долго без потерь?

— Да, на 5 тысяч тонн склады есть.

— Как бы ни сложилась ситуация на рынке, я вижу, что у вас на мехтоку какие‑то  работы. Новый построили?

— Нет, он у нас уже давно работает, просто постепенно модернизируем.

— Вы все это делаете из оборотных средств или кредитуетесь?

— Мы берем кредиты только на основные средства производства — технику. Я обычно вкладываю сорок процентов своих средств в покупку новых сельхозмашин, остальное оформляю в кредит.

— Что посеяли в этом сезоне?

— Как и раньше, почти все традиционные для края культуры, в том числе и масличные. Лен, подсолнечник. За  севооборотом мы следим строго, им нельзя пренебрегать.

Дорога домой

Пока беседуем со старшим из братьев, стоявших у  истоков долганского КФХ, к нашей беседе присоединился племянник Виктора Егоровича — Артем. В отсутствие отца он в хозяйстве за  старшего. После учебы и  работы в  Новосибирске вернулся в  родную Долганку и сегодня на пару с отцом составляет основную движущую силу хозяйства.

— Артем, мне о вас сейчас в беседе ваш дядя рассказывал — про то, что  вы вернулись из  Новосибирска в село и решили остаться здесь. Я так понимаю, тому причиной стало не отсутствие работы в городе, а именно желание жить и трудиться в селе?

— Да, конечно, я же, по сути, вырос в поле. С раннего детства наблюдал, как работает отец, поэтому знаю все от  А  до  Я.  Проще, наверное, будет сказать старую поговорку: где родился, там и пригодился.

Артём Прошкин жил и работал в Новосибирске, но вернулся в село, чтобы помогать отцу и дяде

— Желания уехать в крупный город не возникало?

— Я там уже был. Работал в серьезной организации, получал неплохую зарплату. В один прекрасный момент вернулся. Во-первых, как‑то тянуло домой, а во‑вторых, я прекрасно понимаю, что в хозяйстве нужны руки. У  нас сейчас работает 10 человек, у дяди 15. Итого 25 человек на 10 тысяч гектаров.

— Но сейчас и технологии развиваются в таком направлении, что уже не нужно много человек на механизацию сельского хозяйства.

— Когда‑то в будущем действительно один человек станет управлять с телефона десятью комбайнами. Но это будет лет через 10 и не повсеместно. Одна из германских фирм сейчас разрабатывает систему управления пятью комбайнами одновременно с  одного портативного устройства. Но сегодняшний современный импортный комбайн со всей «начинкой» стоит 80 миллионов рублей и выше. Плюс жатка — еще миллионов 12. А  с  суперсовременными технологиями можно еще несколько десятков миллионов накинуть. Через какое‑то время крупные российские холдинги смогут себе позволить купить импортные машины по  последнему слову техники, а небольшие и средние хозяйства работали и будут работать по старинке. А значит, в сельском хозяйстве будут нужны кадры.

— Как у вас в хозяйстве обстановка — что вы ожидаете от нынешнего сезона? Будет ли заметное снижение урожайности?

— Первый сев у нас сгорел, а второй показывает даже больший результат, чем год назад. Я думаю, что в среднем мы выйдем к прошлогодним итогам. Есть, конечно, и переходящие запасы — держим, ждем цены. В лишние траты не бросаемся, живем по средствам, обслуживаем кредиты и платим заработную плату. При  этом процентов 40 от  прошлого урожая еще  лежит. Главное, иметь возможность хранить — без этого пропадешь.

— Есть ли возможность в этом сезоне вкладывать средства в модернизацию, в обновление техники?

— От покупки новой техники в этом году мы отказались, потому что  обновились в прошлом и позапрошлом годах — два комбайна, погрузчик, новый «Кировец» из последних моделей, опрыскиватель. То есть обновили парк, пока позволяла цена на зерно. Какие‑ то вложения из собственных средств делаем и в этом году — но только в ремонт и стройку. Построили новый большой склад, сейчас как раз закладываем финансы на асфальтирование. В нынешней ситуации стараемся тратить деньги с некоторой осторожностью, и в итоге что‑то у нас ушло в планы на будущий год — например, строительство нового мехтока, для которого уже закупили импортное оборудование. Ситуация на рынке складывается не самая благоприятная, поэтому за  покупками гнаться не стоит. Знаете, как говорят,  если широко шагать, можно штаны порвать. Я слышал, дядя Витя говорил вам, что когда‑то в Долганке было 37 хозяйств. Почему они прогорели? Не рассчитали силы, набрали кредитов и не смогли рассчитаться.

1 of 2

— А  вы что  думаете о  кадровом потенциале села?

— Сегодня ситуация складывается так, что кадров в сельском хозяйстве не хватает. Еще в прошлом году нам хватало местных жителей, чтобы выйти на уборку, а в этом привлекаю людей из других районов. Мне кажется, в обозримом будущем нам, фермерам, придется строить небольшие гостиницы и баню для вахтовиков.

Макс Намин, «Алтайская нива».