27 сентября состоялась девятая очередная сессия городского Совета депутатов, центральной частью которой должен был стать отчет редактора газеты «Каменские известия» о деятельности предприятия за прошлый год и восемь месяцев текущего. Как и ожидалось, обсуждение этого вопроса оголило нерв.

ЧУДОВИЩНЫЙ АНЕКДОТ

Самое странное, что данного обсуждения в гипотезе и не должно было быть — ранее на адрес ГСД от руководителя МУП «Каменская редакция газеты «Каменские известия» Алексея Уфимцева поступило ходатайство о невозможности присутствия на заседании в связи с деловой поездкой. Тем не менее, этому вопросу было посвящено порядка получаса — четверть времени от всего заседания. Как в том анекдоте, когда муж спрашивает супругу, мол, «дорогая, ты так мало сегодня трепалась по телефону, всего час!» «Ошиблись номером», — ответила она.

Ситуация на последней сессии была далека от анекдотической. То есть, если это и анекдот, то чудовищный, и смех от него нервный. Произошло немыслимое — председатель ГСД, он же глава города Евгений Чернышов учинил присутствующему на заседании политобозревателю «Каменских известий», автору этих строк, натуральный… допрос, другое слово просто не подбирается. Он (несколько реплик некоторых депутатов с места даже не в счет) требовал разъяснений по факту последней публикации нашего издания о деятельности горсовета. Напомним: мы опубликовали заметку о том, что депутаты приняли положение о помощнике депутата ГСД, а следом поступило предложение изъять из проекта положения пункт, согласно которому помощники депутата должны представлять справку из психобольницы. Далее следовало несколько ироничных рассуждений автора на этот счет, что в итоге и привело к попытке его публичного разноса. И серии обвинений газеты во лжи.

«Ложь» редакции и стала главной героиней эпоса. Но самое немыслимое — это попытка выгнать журналиста из зала заседания, предпринятая председателем ГСД, который натолкнулся на отказ автора комментировать литературную составляющую своих публикаций. Посмакуйте эти слова. Выгнать. Из зала, где проходит открытое заседание. Штатного сотрудника газеты, аккредитованного Союзом журналистов России. Редакция считает, что данный факт нужно расценивать не только как грубое посягательство на свободу слова, граничащее с личным оскорблением, но и как нарушение целого ряда параграфов федерального законодательства. Стоит, наверное, отметить, что во взглядах большинства депутатов сквозило такое же недоумение от происходящего, как и у автора этих строк.

Кстати, горсовет обязан обеспечивать присутствие журналистов на сессиях, а также на постоянной основе снабжать нас материалами этих самых сессий. Ни одного пока не видели. То есть вся подготовка к заседаниям проходит под покровом полутайны.

ЛИНГВО-ЛИКБЕЗ

Что ж, вот вопрос об упомянутой выше публикации, который неоднократно задали упорно отмалчивающемуся автору: что значит «Было двадцать, стало сорок»? Отвечаем: это заголовок. Надеемся, что смысл этих четырех слов по отдельности объяснять не нужно, иначе мы попадем в дискуссионный тупик. А теперь пятиминутка занимательной лингвистики для начинающих: заголовок — это название публикации (то же самое, что название книги, песни, танца, картины, модели туфель, автомобиля или учреждения), а имя собственное, по мнению многих лингвистов, лексическое значение имеет, но не несёт. То есть, семантические свойства в названиях настолько занижены и ослаблены, что их (имена собственные) нельзя воспринимать как изложение фактов, как утверждение в принципе. Простой пример. Говоря, «я ем сникерс», мы не имеем в виду, что жуём лошадь*.

Вернемся к обсуждению скандальной заметки. Надо полагать, что в случае вступления автора в полемику последовали бы и другие вопросы по содержанию и форме оной. Всё это дурно пахнет хорошо забытыми старыми литсоветами, когда группа специалистов по марксизму-ленинизму  обсуждала творчество писателей и поэтов, иногда рожая рецензии вроде «не читал, но осуждаю». Сами же эти товарищи из литсоветов в жизни не сочинили ни одного художественного образа, не написали ни одной строчки.

Планировался ли более подробный анализ творчества вашего покорного слуги, не известно, ибо довольно быстро несостоявшаяся полемика перешла в односторонний крик. В своей сути — это вопиющий факт, поскольку журналисты подотчетны только руководителю (редактору). Тем более, оценивать заголовки, а также стиль текста, манеру изложения, метафоры, аллюзии и иже с ними должны компетентные в этом вопросе люди. Придется упомянуть, что автор два года подряд был признан лучшим парламентским журналистом края среди муниципальных СМИ в профильном конкурсе АКЗС.

КТО ЖИВЁТ В СТЕКЛЯННОМ ДОМЕ…

Мы вынуждены снова вернуться к содержанию заметки, которая стала точкой кипения на минувшей сессии. Предупреждаю: ни автор, ни редакция не намерены оправдываться. Маяк в журналистском творчестве — это закон о СМИ. Есть ещё этика, но её границы размыты, и если уж на то пошло, ирония вполне укладывается в её рамки. В заметке «Было двадцать, стало сорок» автор (говорить о себе в третьем лице — это такая общепринятая манера, чтобы избежать в тексте субъективного «яканья») излагает два факта, упомянутые выше. Кто скажет, что это ложь, пусть первым бросит в него камень (но лучше сначала попросить у нас видеозапись той сессии). Что до иронии… Как вы думаете, уважаемые депутаты, если бы данные факты были просто и сухо изложены, никто из читателей не задался бы аналогичными вопросами?

Подходим к самому главному. Заметка, в сущности, заканчивается вопросами, по тону и графически: зачем депутатам помощники, почему им не обязательно сдавать справку из психобольницы? Это не что иное, как призыв к полемике после высказанного мнения. Не понятно, что вам, огорчившиеся депутаты, мешало отправить в редакцию письмо с вашим мнением (в нем вы могли меня ругать и даже бить). Помните, как писал Вольтер: «Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать».

Прессу называют «четвертая власть» чисто для красного словца, на самом деле мы самый что ни на есть электорат — те же избиратели, просто имеем профессиональный функционал и пространство для выражения как объективного, так и субъективного мнения. Нам, избирателям, вы, депутаты, подотчетны. Народ, голосуя на выборах, становится субъектом власти. Функция прессы — рассказывать публике о происходящем во власти, сохраняя её прозрачность, и если депутату не по себе от публичности, то он напрасно поселился в стеклянном доме.

ЛИЦО ЦЕНЗУРЫ

Полемика на страницах СМИ — один из способов адекватного прямого общения власти и общества. Попытка разнести «зарвавшегося» автора на открытом заседании сессии— это, простите, балаган, дурным образом смешанный с публичной поркой. Да ещё и объект порки перегрыз вам кнут, банально промолчав.

Что мы имеем в сухом остатке? Разбор редакционной деятельности стал сотрясанием кулака в пустоту, хотя бы потому, что на сессии не присутствовал уполномоченный адресат гнева городской головы. Зато во тьме что-то заворочалось, обрело очертания, похожие на топор цензуры. Складывается впечатление, что новое городское руководство мечтает о беззубой газете, неспособной задавать неудобные вопросы.

Есть еще один анекдот, исторический. Однажды Наполеон устраивал разнос одному командующему за то, что его форт не поддержал огнем корабли, и в итоге маленькое, но стратегически важное сражение было проиграно.

— Почему твой форт не стрелял? — бесновался император.

— На это была тысяча причин, — ответил командующий. — Во-первых, у нас не было пороха…

— Этой причины достаточно.

Так вот, для того, чтобы устроить травлю газете и журналистам, может быть тысяча причин. Но достаточно одной — попытаться заткнуть им рот.

* — название бренда произошло от знаменитой лошади по кличке Сникерс, что, в свою очередь, переводится с английского как «тихое ржание».

https://youtu.be/TxQjRZE3r3s

Максим ПАНКОВ. Фото Александра ЖДАНОВА.

P.S. На заседании газету в лице автора попросили писать правду, ещё раз правду и ничего кроме правды. Собственно, так  мы и делаем из года в год, но на всякий случай я печатал этот текст, положив одну руку на сердце, другую на Уголовный кодекс. В то же время на сессии прозвучало очень много нелицеприятных высказываний в наш адрес, которые расходятся с истиной чуть более чем полностью. Депутаты должны отвечать за каждое свое слово, произнесенное публично. И, наверное, придется-таки отвечать — и так же публично.