Зима. 6 утра. Разбудил телефонный звонок: «Фаина, буди своих!». Мама растолкала Сашу и Толю, студента, который с ними жил. Петр Цирюльников из Каменского педколледжа на проводе, зовет пацанов срочно лед чистить для конькобежцев на реке Обь. Вставали ни свет ни заря и шли чистить.Так Александр Нечаев с юных лет приобщался к спорту.

Конькобежцы тренировались в районе горпарка прямо на очищенной ледяной глади. Тут же каждую зиму ставили два отапливаемых вагончика для них. В Камне в то время очень хорошо был развит конькобежный спорт. Были свои чемпионы края, призеры Сибири, выступали на первенстве РСФСР среди средних учебных заведений. Александр и сам неплохо на коньках бегал, хорошие результаты показывал.

Кстати, именно благодаря фронтовику, почетному гражданину города, физкультурнику Петру Цирюльникову раньше новогодние елки устраивали прямо на льду замерзшей Оби.

А футбол! Любимый вид спорта! Александр помнит, как вместе со своей командой, с ребятами, с которыми дружит до сих пор, осваивал азы популярной игры с мячом. В те времена не было видеоуроков, не было интернета, но советские парни выход нашли. Когда в городе появилась первая воинская часть, вместе с ней образовалась команда «Звезда». Играли в ней, в основном, спортсмены из Москвы и Подмосковья. Так Саша с друзьями у них чуть ли не ночевали на поле. Военные научили их мячом владеть, обыгрывать, до чего-то юные каменцы сами доходили в процессе. Те годы он вспоминает словно сказку.

В 1972 году сборная команда Камня-на-Оби на базе ремзаводской «Торпедо» выиграла путевку в I группу городов Алтайского края и стала играть на краевом первенстве. На трибунах и на крышах яблоку негде было упасть. Их знали все.

На танцах, когда в зал заходила «Торпедо», заглушали музыку и объявляли вальс специально для футбольной команды. Разве такое можно забыть?

Может ли он забыть времена, когда сборная каменских футболистов играла по сельским районам и становилась четырехкратными чемпионами региона?

А как объездил весь Советский Союз, будучи тренером по баскетболу? Как на краевых первенствах к ним в раздевалку заходил Евгений Парфенов, первый секретарь горкома КПСС, – где-то хвалил, где-то ругал, но соревнования с участием земляков старался не пропускать.

А еще он помнит, как пролетало детство на стадионе «Спартак». С утра до темна дети играли, тренировались, знакомились. Саша ведь буквально за забором от стадиона жил и, не успев толком проснуться, уже мчался на поле вслед за кожаным мячом. На «Спартаке» он познакомился со своей супругой, с которой живет уже 56-й год.
Он помнит все – как менялась страна, и мода на спорт стала уходить на второй план после развала Союза. Как постепенно практически исчез в Камне-на-Оби взрослый спорт.

«Стадион в детстве для нас был центром мира, а сейчас смотрю на родной город и вижу, что, кроме детского спорта, который держится на фанатах — тренерах, взрослого спорта вовсе не осталось. От этого мне очень обидно, — говорит Александр Васильевич, — сейчас практически, кроме волейбола, спортивных игр нет. Со смертью Гельвиха, заслуженного тренера, и баскетбола не стало.

Футбола тоже как такового нет. Хоккей еле-еле шевелился. Где спорт для взрослых? Везде сейчас в основном засилие силовых единоборств — бокс, кикбоксинг, бои без правил. И смотрите, как девчонки-то идут на силовые виды спорта. Даже тренер по боксу Игорь Шагов уже не знает, как с ними быть. Девчонок на боксе больше, чем пацанов. Наверное, все хотят научиться за себя постоять.

Кстати, когда я директором спортшколы работал, Аня Аэдма мне говорила: «Александр Васильевич, я буду олимпийской чемпионкой». И была бы, если бы нас пускали на международные соревнования.
Есть такая наука — теория и практика физической культуры, где спорт делится на детский, массовый, профессиональный и спорт высших достижений. У нас высшие достижения были, но единицы, вот как сейчас Анна Аэдма, чемпионка России. Для высших достижений нужен сверхталант, и я очень горжусь, что таких ребят на своем пути встречал».

Александр Нечаев с горящими глазами перебирает старые черно-белые фотографии. Вот он молодой, черноволосый вместе со своими воспитанницами — баскетболистками в детском лагере «Восток». Так раньше назывался «Солнечный берег» в Дресвянке. С ними на снимке космонавт Василий Лазарев. Специально в Каменский район приехал, чтобы перед ребятишками выступить, пообщаться.

Третий лагерный сезон в советские времена всегда был за спортшколой. Вывозили в лагерь по триста юных спортсменов.
А вот на снимке 1978 года турнир по футболу памяти Кири Баева. Тогда в город на Оби съехались 16 команд со всей Сибири. На фотокарточке – сибирские тренеры.
Многих уже нет в живых, а те, кто живут, тоже помнят, как было.

«Есть и сейчас люди, которые могли бы отдельно рассказать о коньках — это Валерий Малахов, Наталья Митрошкина, преподаватель педколледжа. Они сейчас на пенсии. Про лыжи может рассказать Иван Черников, — говорит наш герой, — а если уж говорить о футболе, я могу собрать ребят, которые ещё живы — нас осталось несколько человек из команды «Торпедо». Я, Александр Шишкин, сын первого редактора «Строителя коммунизма». Геннадий Шевляков по прозвищу Хурцилава. Почему Хурцилава, потому что раньше славился игрок сборной Советского Союза по футболу, защитник Хурцилава. Мы с него брали пример. Также в нашей команде играл Вася Терентьев, брат Юры Трофимова, тренера по боксу. Эх, как было интересно!».

СПОРТИВНЫЙ УНИКУМ

Александр Нечаев окончил школу № 8, что рядом со «Спартаком». После восьмого класса поступил в Каменское педагогическое училище на учителя начальных классов. Их было на потоке 15 пацанов, и они закрывали все виды спорта: лёгкая атлетика, коньки, лыжи, баскетбол, волейбол, конькобежный спорт.

Они не знали начальников, и кто спортом руководит в городе, лишь участвовали в бесконечных соревнованиях. Только на лыжные гонки собиралось более трехсот человек всех возрастных категорий: малыши, средние классы, студенты, взрослые, городские коллективы и организации.

«Где-то с седьмого класса я захотел быть учителем физкультуры. Вот пошёл на начальные классы в пед. После меня распределили в Крутиху. Я там до армии четыре месяца отработал, а когда из армии пришёл, в пятой школе освободилось место учителя физкультуры, — вспоминает Александр Васильевич, — пятая школа славилась спортом. И до меня и со мной выигрывали практически все соревнования в городе по всем видам спорта, какие были. Я вёл баскетбол, лёгкую атлетику, хоккей.
Потом друг мой Коля Плясов сбил с толку, и мы с ним поступили в институт на исторический факультет.

В итоге спорт я так и не бросил. В принципе образование и спорт очень созвучны, близки, поэтому 52 года отработал в образовании и в спорте.

В 1957 году открыли спортивную школу в Камне. Сейчас того здания нет – находилась школа там, где сейчас сбербанк, в горпарке. Открыли отделение лёгкой атлетики, гимнастику. Работали там тренеры — профессионалы, готовили хороших спортсменов. В гимнастике были большие успехи, было очень много мастеров спорта и кандидатов в мастера спорта.

В 1975 году открыли новую спортивную школу. Гимнастики там не было, но появились лыжи, баскетбол и классическая борьба. Сейчас, конечно, видов спорта больше, но это все детский спорт.

Тогда в городе существовало добровольное спортивное общество «Спартак», добровольные общества «Динамо», «Труд», «Трудовые резервы» и «Урожай». Все они проводили свои первенства города.

Сборными командами выезжали в Бийск, Барнаул и другие города, выступали весьма успешно.

В конце 60-х годов государство ввело соревнования «Кожаный мяч», в которых участвовали школьные и дворовые команды. Все лето играли. Это было очень массово. Футбол для нас было чудом и счастьем.

В футболе в 60-е, 70-е, 80-е годы на первенстве города играло около 12 команд. Стадион был всегда переполнен, на поле выходили за одни соревнования больше десяти команд: «Спартак», две команды от ремзавода – «Мотор» и «Торпедо», ПАТП имело собственную команду, железная дорога, мебельная фабрика, воинская часть, летная часть, комбинат бытового обслуживания. Когда строили мост, появилась команда СМП.

В наше время уроки физкультуры были очень качественные. Программа была чётко организована. Первая четверть — лёгкая атлетика и гимнастика. Вторая четверть — спортивные игры, третья четверть — лыжная подготовка обязательно, четвертая четверть — легкая атлетика, футбол на улице.

И самое главное, если нам сообщали, что учитель физкультуры заболел и урока не будет, мы чуть не плакали. Сейчас говорят: «Физкультуры не будет», и дети хлопают в ладоши, кричат: «Ура!». Понимаете, какие две большие разницы?

Когда я перешел в пятый класс, уроки физры вел грамотнейший преподаватель Горшкова Маргарита Ивановна. Она окончила Омский институт физкультуры, в то время это было очень престижно. Маргарита Ивановна была лыжницей, вела уроки великолепно.

В тот период времени в каждой школе работали спортивные кружки по лёгкой атлетике, по лыжам, по футболу. Очень хорошо была организована спартакиада школьников. Множество соревнований проводилось, причем в субботу и воскресенье. И никто ни из учителей, ни из учащихся не жаловался, что приходилось выходить в выходные».

ИГРАЙ КАК ЛЕГЕНДА

В новую спортивную школу, которую ввели в эксплуатацию 50 лет назад, Нечаев пришел тренером по баскетболу. Отдал этому виду спорта 14 лет своей жизни. Как сам говорит, отдал всю душу.

Объездил с соревнованиями всю страну. Результаты были. Дважды его команда была чемпионом Алтайского края. В общем, за это время ни разу ниже третьего места не опускались.

«Сборной командой города на основе моих выпускников выигрывали кубок Алтайского края. В олимпиадах малых городов были шестикратными чемпионами, а среди сельских районов — девятикратными чемпионами олимпиады. Вот такие успехи были, — говорит спортсмен-универсал,- мои девчонки массово играли, входили в состав сборной региона, и объездили мы с ними всю страну от Улан-Удэ до Ярославля. Были во Фрунзе и в Алма-Ате, в Усть-Каменогорске. Где только не бывали.

Еще хочу сказать, что у нас жесткий отбор проходил. Чтобы получить хорошую команду, я просматривал 100−120 человек и отбирал из них 10−12 девчонок. В баскетболе ведь важен рост, скорость и так далее. Сейчас баскетбол изменился, в наше время он был мягче, а сейчас всё взрывное.
И ведь во всех видах спорта Камень тогда отличался и на высоте был. Лыжные гонки тоже были очень прекрасные благодаря тренерам Владимиру Корчаку, Черникову, Владимиру Клокову. В 70-е и 80-е годы наши лыжники не проигрывали ни одного соревнования в Алтайском крае. Да мы зимой практически дома не жили. Все время на сборах — то в Свердловске, то в Москве, то еще где-то катались.

Легкая атлетика тоже у нас была прекрасная. В то время даже впервые был каменский чемпион РСФСР в беге на 800 метров — Анатолий Зайцев, воспитанник 3-й школы».

В 1990 году Александр Нечаев вернулся в родную пятую школу директором. В 2004 году стал председателем комитета по образованию. В 2017 году — директором спортшколы.

«Я предлагал нескольким прошлым главам Каменского района создать общественный совет при спорте, чтобы совместными усилиями возродить взрослый спорт, — говорит он, — я как вижу эту ситуацию — пригласить директоров предприятий, руководителей государственных ведомств, организовать футбольные команды. Молодежь набрать из десятых, одиннадцатых классов, студентов. Обуть их, одеть, и они будут играть. И так по любому виду спорта.

Далее — возобновить спартакиады средних учебных заведений, хоть у нас их три осталось. Раз у нас сейчас район, давайте организуем спартакиаду сельсоветов. Деревни будут играть!».

ПОЧЕМУ?

— Почему так получилось, что в городе остались одни тренеры энтузиасты, благодаря которым еще жив хотя бы детский спорт?

— Все это пошло с начала перестройки, с 80-х годов. Практически не стало денег, спорт ушел на второй план. В 90-е годы вообще загнали его в угол в таких маленьких городах, как Камень-на-Оби.

— А где вы учились баскетболу, как вы могли такие результаты показывать без специального обучения?

— Все мы, наше поколение 60−70-х годов, — самоучки. Не было профессиональных тренеров, кроме учителей физкультуры.
Я не был великим баскетболистом, как наша звезда – Владимир Шевелёв, но я любил этот вид спорта. Конечно, вначале было тяжеловато, но потом начали участвовать в первенствах края и я начал учиться у других команд. Прошел три группы подготовки — в Омске месяц учился профессионализму. В Новосибирске у «Динамо», которая становилась пятикратными чемпионами Советского Союза. Кстати, динамовцы к нам на соревнования Кири Баева в Камень приезжали. Так и учились – ото всех по немногу. Последняя моя учеба перед самым уходом из спорта была в 1989 году — двухмесячные курсы в Московском институте физкультуры. Теоретических знаний было достаточно.

— Вы говорите, что не многое зависит от личности председателя спорткомитета. Но есть же такое утверждение, что один человек очень много может, если он заинтересован. Один человек способен мир перевернуть, по сути.

— Я за личность, но такие выдающиеся тренеры, как Кузьменко, Шагов, Рахманов не пойдут на должность спортивного чиновника. Они фанаты своего дела. И на должность председателя нужен фанат.

Допустим, экс — председатель спорткомитета Алексей Семёнов пришёл руководить в свое время, но сюда нужно приходить не только руководить, а в первую очередь пахать, работать, организовывать, понимаете?

— Вы многими видами спорта владеете, а какой любимый из них?

— Конечно, футбол. Я еще не сказал, в свое время мы дважды играли с ветеранами Москвы.

— А сейчас за какую команду болеете?

— С шестого класса за «Спартак». Раньше всех знал по именам, кто в «Спартаке» играл, а сейчас смотришь — три человека русских выходят, остальные негры,, но все равно болею.

В баскетболе болею за «Зенит» ленинградский. ЦСКА недолюбливаю, потому что в советское время ЦСКА самых лучших себе насильно забирал.

А ещё болею сейчас за «Уралмаш», до этого болел за «Автодор», потому что там играл и играет наш воспитанник Саша Петенёв. Он из Закавряшино. Его нашёл Виталий Гельвих. Когда он его привёл, я говорю, ты что его взял-то? А он мне: «Васильич, это будет звезда!». Он видел его будущее, а Саша в итоге сначала попал в юношескую сборную России, выступал на чемпионате Европы в Париже. По позапрошлому году знаю, что он был кандидатом во взрослую сборную России.

— Как вы думаете, важен талант в спорте, или это все-таки упорство и труд?

— Талант нужен обязательно. Без характера, без спортивной злости никак. Когда я в московском институте физкультуры практику проходил, там психологи рассказывали, что очень много в юношестве людей, которые подавали большие надежды, но бросили спорт, не выдерживали просто-напросто.

— У вас есть кумиры?

— В первую очередь сейчас мне нравится баскетболист Алексей Швед, он уже тоже на закате. В футболе мне очень нравятся Игорь Нетто, бывший капитан сборной России, Виктор Понедельник, чемпион Европы.
В коньках — это, конечно, Лидия Скобликова, пятикратная олимпийская чемпионка, в гимнастике — Турищева.

Я скажу по секрету, что в 1980-м году был на Московской Олимпиаде, как турист, как спортсмен. То, что я там увидел, было прекрасно.

— Как получилось, что всю жизнь со спортом связали? Откуда такая любовь?

— Я уже говорил, что жил рядом со стадионом, а еще пример учителей тех времен. Вообще, я всегда выделял для себе две науки — физкультуру и историю. Спорт — это моё. Как говорят, тренером часто бывает средний спортсмен. Я звездой себя не чувствую, но неплохим был футболистом и баскетболистом, знал всё изнутри.

— Какое у вас в жизни самое большое достижение и самое большое разочарование? Чем вы гордитесь и из-за чего больше всего расстроены?

— Во-первых, я горжусь своей семьей. У меня прекрасная супруга — выдержать такого человека, который месяцами дома не живет, это тоже надо иметь характер.
У меня, как у всех сильных мужчин, две прекрасные дочери. Одна живет в Новосибирске, другая в Москве. Три внука, правнучка. Внучка Юленька поступила в этом году в Институт международных отношений на востоковедение, выбрала Китай. Вот сейчас первую сессию сдала.

Разочарования – это людские предательства.

В спорте самое страшное было, когда мы играли в финале первенства края в политехническом институте среди взрослых девчонок. В то время у меня в команде звезды были, такие как Оксана Зубова, Вера Сочина, которая сейчас, кстати, в педучилище преподает.

Значит, играем мы, все нормально. Тогда были по двадцать минут первый и второй тайм. Первый тайм мы выиграли очков двадцать, а потом судьи начали нас душить. У меня осталось 2 человека. Я уже говорю одной из девчонок: зафоли и уходи, один на поле останется – какая уже игра тогда, но судьи сделали все возможное, чтобы нас задушить.

Подхожу к ним, спрашиваю, сколько осталось? Десять минут, сказали. Через десять минут подхожу, сколько осталось? Снова говорят, что десять минут. Уже, вроде, и табло сломалось… Что я потом сделал? Часы с руки снял, об пол их врезал, растоптал, заплакал и ушел. Вот это был момент.

— С кем сейчас из тренеров общаетесь и поддерживаете отношения?

— С тренером по кикбоксингу Александром Кузьменко, с тренером по боксу Игорем Шаговым, с тренером по волейболу Николаем Рахмановым, в хоккее еще был Женя Мягчеев, царствие ему Небесное.
Из друзей я уже вам перечислил нашу шестерку – футбольную команду нашей молодости.

Хорошо, что в городе приглашают практически на все соревнования как ветерана, и довольно часто приглашают в библиотеку как историка. Я им очень благодарен. Первые два года, когда на пенсию в 2019 году пошел, не знал, куда себя деть, честное слово.

Дача спасала, к рыбалке не приучен, на футбольное поле уже не выйдешь в нашем возрасте. В Москву ездили, всю зиму как-то там жили. Зять с дочерью зовут туда переезжать, но это не наше, наше – это город на Оби, родной и такой знакомый. Избитая фраза «Где родился, там и пригодился» нам с супругой очень подходит.

— Самая запоминающаяся ваша командировка?

— Улан-Удэ. Первенство Сибири и Дальнего Востока. Январь.

С чего началось? Мы в Новосибирск приехали на автобусе, а там ждали до вечера самолет. Пошли в зоопарк, на входе было объявление, что дети до 16 лет чуть ли не бесплатно проходят. Я говорю девчонкам — баскетболисткам, чтобы шли, на зверей посмотрели. Однако их отказались пускать из-за большого роста. В среднем у нас тогда 175-180 рост был, хотя им не было 16 лет. Еле-еле убедили, что они еще дети.

Ещё запомнилось, как с командой в Ярославль ездили в 1980 году перед Олимпиадой. Чем запомнилось, сейчас расскажу. Значит, вернулись на электричке в Москву, самолёт в 11 вечера. Естественно, я детей на Красную площадь сводил, потом позвал на ВДНХ. В метро спустились, доехали до нужной станции. Выходим, считаю детей, одного нет! Я к милиции. А мы, говорит, что сделаем? Час ребятишки кругами ходили, я три пачки сигарет искурил. Потом его нашли. Оказывается, он Москву знает. Вышел из метро и нас ждал. Было такое желание ремень снять и отлупить.

— Какое у вас любимое место в Камне?

— Наверное, набережная. В молодости, конечно, это был стадион. Там группировались всегда.

Все вспоминаю случай. Соревнования памяти Кири Баева мы всегда проводили с 8 по 16 июня. Жили все гости в гостинице. Спортшкола, сами знаете, рядом. Участники соревнований каждый день до нее по набережной шли. Так мне мужики говорили: «Слушай, Васильич, ты в раю живёшь, в курортном городе».

Девчонки уже знали, что в Камень едут, значит, купальники надо брать, пляж-то под боком. И культура помогала обязательно — для гостей мы хорошие концерты делали в ДК. Весело, нескучно.

Очень хочу, чтобы и сейчас так было.

Юлия РАССКАЗОВА. Фото Константина ЗЯТЬКОВА.

Недавно жительнице Камня-на-Оби Майе Алексеевне Горт торжественно вручили знак и удостоверение, подтверждающие статус «Житель блокадного Ленинграда». Награда нашла героиню 27 января, что символично, так как именно в этот день, 82 года назад, Северную Пальмиру освободили из тисков фашистской осады. Этого статуса блокадница добивалась больше тридцати лет.

БЕЗ ИМЕНИ, БЕЗ ДЕТСТВА

… Она не помнит материнских объятий, только теплые заботливые руки медсестры в больнице, где маленькая Майя провела первые пять лет своей жизни. В памяти не сохранились даже незначительные детали жизни в осаждённом Ленинграде. Только больничные палаты и бесчисленные детдома, по которым мытарствовали эвакуированные из города-героя дети, потерявшие там родителей. Остались только слабые отголоски, нашедшие отражение в привычках. Майя Алексеевна Горт в детстве любила жевать хлеб и испытывает странную тягу к нему до сих пор. А в первые годы жизни желудок, кроме краюшки хлебной булки, не принимал ничего.

Когда её доставили в глубокий тыл, при ней была лишь справка о том, что она эвакуирована из Ленинграда. В графах «фамилия», «имя», «отчество», «дата рождения», «сведения о родителях» стояли холодные чернильные прочерки. Имя ей дал персонал больницы, а возраст определили с помощью антропометрической экспертизы и так же подарили новый день рождения.

— Одно из первых моих воспоминаний — я сижу на холодном столе в смотровой больницы, рядом суетится медсестра в белом халате, — рассказывает Майя Алексеевна. — Помню, что рядом стояла банка с йодом, и я её нечаянно разлила. Ну, всё, думаю, сейчас будут ругать. А медсестра подошла, обняла крепко-крепко и куда-то понесла. Ещё помню, что мы все были одеты в жёлтенькие байковые платья, мягкие такие, как фланелевые. А потом нас куда-то увезли из больницы. На новом месте желтые платья сняли и одели в одинаковые чёрные. Как будто к смерти готовили…

Уже потом Майя узнала, что сначала её и ещё много ленинградских ребятишек привезли в Казахстан. После лечения в больнице их отправили на Алтай, где массово открывались детские дома для таких же осиротевших и обездоленных детей. Взрослые рассказывали, что из примерно пятисот мальчиков и девочек, доставленных в детдома Алтайского края из Казахстана, выжило всего около половины. Остальные так и не смогли восстановиться. Смерть настигала их спустя какое-то время, когда ужасы фашистской осады, казалось бы, остались далеко позади: это были последствия необратимых изменений в изнуренных голодом хрупких детских организмах.

СЛАДКИЙ ВКУС ХЛЕБА

— Нас часто куда-то перевозили, — вспоминает блокадница. — Придут взрослые люди, оденут, посадят в сани на солому, укроют большим овчинным тулупом — и всё едешь, и едешь… Ещё я помню, что на дух не переносила молоко. Вместо него просила кусочек хлеба и жевала его. Больше в меня ничего не лезло. В детдомах сажусь вместе со всеми за стол, пытаюсь есть обычные блюда — супы и каши, а меня рвёт. Повариха даст мне кусок хлеба — и вот я жую его потихонечку… Худющая была как тростинка. Странно, но я до сих пор хлеб люблю. Просто так, без масла и колбасы. Если мужу доведется чёрствую корочку выбросить, у меня сердце кровью обливается.

В одном из детских домов повариха, женщина, которую, как и Майю, эвакуировали из блокадного Ленинграда, выдвинула версию — почему девочка оказалась без документов, без единой записи в метрике. Она рассказала, что матери часто не справлялись с царящим голодом, выносили детей на улицу и оставляли. А иногда даже просто выбрасывали малышей в окно, сходя с ума от отчаяния. По улицам в те годы ходили специальные патрули и забирали выживших детей.

— Говорила мне, что я, наверное, как раз из таких выброшенок, — говорит Майя Алексеевна. — И постоянно сердилась на то, что я отказываюсь от еды. Даст мне хлебушка, а сама причитает: «Что ж ты, Майя, не жрёшь ничего». Эта женщина постоянно за мной приглядывала, ну а я к ней тянулась, всюду за ней ходила, как привязанная.

Мытарства Майи закончились в одном из сиротских приютов Барнаула. В какой-то момент сил кочевать по детдомам уже не осталось. И семнадцатилетняя девушка добровольно отказалась от опеки государства. Собрала свой нехитрый скарб и ушла, в чём была одета.

— Первым делом пошла искать работу, потому что при заводах и фабриках обычно были общежития, — рассказывает блокадница. — Обила пороги где только можно, а меня не берут. Кому я нужна — худющая девчонка без образования. Чудом нашла одну добрую бабушку, которая решила приютить меня у себя в квартире, и она мне посоветовала наутро пойти в церковь — там, мол, и комнату предоставят. «Петь умеешь?» — спрашивает. Ну, а мы с девчонками постоянно пели вечерами, все популярные тогда песни наизусть знали.

«НАСТРАДАЛАСЬ ТЫ, ДОЧЕНЬКА…»

Но в церковь Майя не пошла, по совету другой постоялицы на следующий день отправилась прямиком в прокуратуру города Барнаула в надежде, что там как-то помогут сироте.

— Помню, пришла к прокурору, а в коридоре огромная очередь, — говорит Майя Алексеевна. — Пока моя очередь дошла, уже вечерело, прокурор выходит и начинает дверь в кабинет закрывать ключом. Я боевая всегда была, подскочила и рвусь к нему в кабинет. Он мне строго так говорит: «Девушка, рабочий день закончился». Я ему в ответ: «А мне что делать? Ленинградская я, из детдома ушла, жить негде, на работу не берут». Он молча на меня посмотрел, потом подошел, обнял и говорит: «Ленинградская, говоришь… Настрадалась ты…». А я вижу, что у него руки в рукаве пиджака нет. Потом узнала, что он её в бою потерял.

Дело не кончилось банальным сочувствием. Прокурор, Михаил Николаевич Параскун, завел её в кабинет, проверил документы, подтверждающие факт эвакуации из блокадной Северной столицы, и решительно сел за телефон.

— Посадил он меня на стул и спрашивает: куда пойдешь работать, — вспоминает блокадница. — Я говорю, куда угодно, лишь бы общежитие было. Вот он давай звонить во все конторы, где я была. Дозвонится и кричит: «Вы что делаете? Девчонка блокадница, куда ей идти — на панель, что ли?» Помню, сижу и думаю: а что это значит, на панель? Это сейчас все девки молодые знают, что это такое.

Мигом для Майи нашлась и работа, и общежитие. От прокурора она пошла на Барнаульских хлопчатобумажный комбинат, где уже была днем ранее и где ей дали от ворот поворот. Конечно, там начали девчонку укорять, мол, что ж ты сразу не сказала, что ленинградская. При том, что в кадрах прекрасно видели соответствующую справку.

Найдя работу, Майя задумалась об образовании и пошла в школу рабочей молодежи. Там она познакомилась с будущем мужем — Давидом Давидовичем Гортом, человеком, который для большинства каменцев не нуждается в представлении.

— Как-то захожу в класс после перемены, а за моей партой сидит какой-то парень, да не просто сидит, ещё и мою папку с тетрадями куда-то отбросил, — с улыбкой вспоминает Майя Алексеевна. — Оказалось, что нас давно за одну парту усадили, но мы ещё на уроках не встречались. Так и познакомились. Он потом начал ко мне на свидания в общежитие бегать.

ЗОЛОТЫЕ РУКИ (ЧЕТЫРЕ)

Вскоре молодым надоело жить в общежитии, в тесных комнатушках, где ютились по четыре-пять человек, и они поехали в село Луговое, где родился и вырос теперь уже муж Майи, Давид Горт.

— Родители его жили в землянке, и мы какое-то время сами селились в подобном жилище, — рассказывает блокадница. — В землянке родился наш первый сын. А потом Давид построил дом родителям, затем построил дом для нас. Он же в школе мастеров учился, да ещё и плотничал с малых лет.

В 1972 году семья Горт переехала в Камень-на-Оби. Глава семьи построил много социально значимых объектов в городе. Майя Алексеевна тоже до самого выхода на пенсию трудилась в строительном деле.

— Мы не так давно вернулись в Камень после долгого отъезда, и поселились в этой квартире. Прежний владелец семь лет сдавал её студентам, и здесь царил настоящий ужас! Но мы же с Гортом рукастые, — с улыбкой кивает она на мужа.

— Взялись в четыре руки за ремонт и потихоньку привели наше жилище в порядок. Сами шпатлевали, красили, обшивали стены.

В доме и правда царит образцовый порядок: всё оформлено светло и со вкусом. Стены украшают фотографии детей и внуков — это предмет гордости Майи и Давида Горт.
Знак «Жителю блокадного Ленинграда» вручался гражданам России, которые жили в этом городе в период осады не менее четырех месяцев. Согласно датам в свидетельстве о рождении и документах об эвакуации, Майю Алексеевну Горт вывезли из осаждённого города в трехмесячном возрасте. Возраст ей определили по антропометрической экспертизе и произвольно выбрали дату рождения, 1 марта 1943 года, которая и значится в официальном свидетельстве о рождении. Сама блокадница вспоминает, что в 8 классе была на голову выше сверстниц, и это говорит, что она старше установленных экспертизой лет.

В прошлом году из критериев для присвоения статуса блокадника убрали ограничения по сроку проживания в блокадном Ленинграде. И награда нашла свою героиню.

Максим ПАНКОВ. Фото автора.

Город, который построил Горт: история русского немца, строившего Камень-на-Оби